Про киянку шутит, конечно. Или не шутит?.. Нет, проверять если честно как-то не очень хочется, киянка у него увесистая, буковая, я ее видел в мастерской и запомнил.
Но если отбросить эмоции и подумать, мужик ведь может быть прав. Я привык полагаться на собственный опыт и совсем забыл, что мой опыт связан с другим миром. Да и опытом назвать сложно, скорее теоретические знания из учебников и институтских лекций. Тогда как у Ольда годы практики, и практика эта полностью связана с материалами здешнего мира. Да, он не практик, через его пальцы Основа не течет и узлов он не видит, но через его руки прошло столько разной древесины, что и представить страшно.
Не стоит забывать, что даже в деревне хватает людей, которые разбираются лучше меня в тех или иных вопросах. Я может и особенный практик, местами даже очень, но всегда стоит помнить, что и остальные тоже не пальцем деланы. Лучше иногда спросить совета и прислушаться к чужому мнению, чем потом разгребать последствия собственной гениальности.
— Ладно, ты хотел пыльцу, ты ее получишь, — кивнул ему. — Давай пробовать, но очень экономно и аккуратно.
— Ну хотя бы так, да, — согласился Ольд и заметно смягчился. — Я же тоже не утверждаю ничего наверняка, сам впервые такое дерево вижу. Но надо аккуратнее быть.
— Вот и давай тогда думать вместе, я с твоим мастерством спорить не буду. Какие у нас варианты? Попробовать вылепить черепицу на нем было бы как минимум полезно, да и закончить хочется поскорее. Мать Сурика сам знаешь, может и не дождаться.
Сурик, услышав это, опустил глаза и сжал губы, но промолчал. Ольд тоже примолк, потер подбородок и вздохнул.
— Так отнесите к ней бревно, жахните пыльцой, и… — он задумался, пожевал губу. — А, точно, слышал, что она разлетается куда попало, и ты вот говоришь, что закончиться может. Хотя погоди, а почему тогда решил встраивать бревно в конструкцию, если оно заканчивается и потом станет обычной болванкой? Или вообще в труху рассыплется?
— Так чтобы не рассыпалось, у меня кое-что есть, — полез в карман и вытащил два камня. Один покрупнее, темный, с едва заметным свечением в тонких трещинках, второй поменьше, с теми же характерными прожилками и отметинами от лопаты.
— Ух… — Ольд пригнулся, чтобы рассмотреть поближе. Подвинул руку с камнями к факелу, прищурился. — Да ну? Это то, о чем я думаю? Сердце голема?
— Ага.
— Ой, не буду даже спрашивать откуда, — Ольд покачал головой, но глаза у него блеснули. — Но уточню, нахрена. Ты их куда хочешь сунуть? Или привязать? Я, если что, в курсе, что ты какой-то неправильный практик, что-то со строительством связано, об этом уже все знают. Так что объясни просто, мне надо понимать, что вообще с этим бревном делать.
— Не буду вдаваться в подробности, но если объяснять на пальцах, — повертел камни в ладони, — вот с этой стороны, в сердцевину хочу вставить один, он будет питать восстанавливающие руны. А с той стороны второй, поменьше, он и будет питать само бревно, чтобы оно пыльцу пускало. Как-то так. Сам пока точно не знаю, что из этого выйдет.
— Ну вот и я не знаю, но вполне решаемо, — Ольд выпрямился и махнул рукой. — Давай, делай пыльцу, смотреть будем.
Присел рядом с бревном. Действительно, я изначально понимал, что в процессе работы придется потратить какую-то часть запаса прочности, без этого нормально не выстроить рабочий процесс. Так что положил ладонь на срез и выпустил буквально капелюшку Основы.
Все как обычно, Основа скользнула по волокнам, добежала до ближайших узелков, и из ствола высыпалась пыльца. На легком вечернем ветерке белесое облачко полетело куда-то над крышами домов, едва заметно мерцая и искрясь в свете факелов.
Работяги на рогоже отвлеклись и некоторое время смотрели вслед пыльце, разинув рты. Сурик тоже замер, и на лице у него промелькнуло что-то такое, от чего перехватило горло. Надежда, наверное, или просто усталость от ожидания, которая на секунду уступила место чему-то светлому.
Мужики пришли в себя от недовольного голоса Ольда.
— Эти-то ладно, — буркнул он, мотнув головой в сторону лепщиков. — Но ты куда пялишься? Вот, смотри на бревно. Видел?
— Что видел?