— Да я не на тысячу, я на две все переломаю! — рыкнул он и побежал в дом, а оттуда выскочил со своим топором, которым впору горы рубить, но никак не деревья. — Ну? Чего сидишь, пойдем!
— И правда, чего это я! — тоже подскочил и побежал за Больдом. Хотя Больд вроде шел, а мне пришлось бежать, чтобы не отстать. — Погоди ты, не туда!
— Ворота ведь там…
— Сначала к старосте, договориться надо ведь, — свернул к центру деревни.
И там остановился, потому что сбоку от дома старосты уже висел деревянный щит, а рядом с ним трудилась Герда. Наносила линии, что-то отмечала, вырисовывала каждый штрих. И надо заметить, талант к рисованию у нее явно есть, карта получается очень даже детализированной.
Правда, пока не заполненная, больше рельеф местности обозначен. Вон наша извилистая река уходит с востока на запад, а дальше изгибается и течет на юг. Этого, кстати, не знал. Мост вижу, саму деревню, даже мой участок отмечен отдельно и подписан. В лесу пока в основном отмечены холмы, железная рощица и еще несколько ручьев, но там работа еще не закончена.
— Не торопись, Рей, сегодня к вечеру дополню карту, — улыбнулась Герда. — Охотники придут, будут подсказывать интересные места, я уже с ними договорилась.
— Отлично! — не смог сдержать радости, — Только пусть еще какие-нибудь краткие описания растений или чего-то необычного добавят, чтобы люди знали, чего там может ждать. Ну и я чтоб знал, что из этого можно в дело пустить…
— Да я поняла, что ты это больше для себя предложил, — усмехнулась Герда, — но начинание полезное, потому и вызвалась помогать. Но ты же не ко мне пришел, верно? Староста сейчас, если что, как раз у башен. Обсуждает с командиром отряда что-то.
— О, спасибо! — махнул Больду, мол, идем.
А Больд все это время любовался картой. Ну тут и правда хорошо получилось, красиво, еще и в цвете.
Староста действительно оказался у башен. Рядом еще несколько работяг, которые успели прийти в себя после ночи, Бьерн что-то строгает вместе со своим подмастерьем и плотником из Валунков, что-то прилаживают на втором этаже второй башни, так что не стал лезть к ним.
— … лучше мои охотники, твои пусть в деревне остаются, — закончил староста. — Они этот лес лучше знают.
— Не спорю, лучше так, — кивнул командир. Не помню, как его зовут, один из троих гвардейцев, которых Кральд оставил. — Тогда пойду распоряжусь. И пару человек на охрану работяг тоже отправлю.
— Да, а то много их стало. Надо как-то проинструктировать, чтобы не разбредались далеко…
— Кхм… — подошел, дождался, когда договорят, и вежливо покашлял. — Мы тут с Больдом решили сегодня валкой леса заняться…
— Занимайтесь, — пожал плечами староста. — Самое время, сегодня в лесу никого нет, разведка только дальняя. — Он перевел взгляд на Больда. — А ты смотри, чтобы не было как в прошлый раз, — пригрозил ему пальцем, от чего Больд потупил взгляд. — А ты, — это уже мне, — следи, чтобы не направлялся к деревне. Лучше подальше отойдите. А сам сразу в деревню дуй и лучше в башню спрячься. Понял? Серьезно говорю, Больда остановить трудно.
— Да наслышан уже, — махнул рукой. — Ну что, пойдем?
— Погодите, — остановил староста. — На всякий случай, лучше перестраховаться…
Подозвал к себе двоих стражников, передал приказ, чтобы все работы за частоколом приостановились. Ну и пригнал еще человек десять, чтобы просто стояли и смотрели.
— А эти зачем? — не понял я.
— Увидишь, — отмахнулся староста. — Идите уже, все ждут.
Отошли метров на триста от деревни, уже между деревьев, хотя они тут заметно поредели после недавней вырубки. Обернулся, староста отрицательно помотал головой. Понял, принял, пятьсот.
— Ну что, Больд? — похлопал здоровяка по плечу. — Выложись на полную. Не знаю, чего они так перестраховываются, но уверен, у тебя получится отлично. Только деревню не задень.
— Ты тоже иди лучше, как староста велел, — пробасил Больд и обернулся. А мне сразу стало не по себе. Уж очень подозрительно довольно он улыбается…
Трое истинных хозяев леса двигались сквозь подлесок так, будто деревья сами раздвигали для них ветви. Ни один сучок не хрустнул под ногами, ни одна ветка не скользнула по бледно-зеленоватой коже. Длинные пальцы едва касались стволов на ходу, и каждое прикосновение отзывалось в древесине тихим шуршанием, таким слабым, что ни одно человеческое ухо не различило бы его среди остальных звуков леса.