Резкая рваная боль, грубая вспышка чужой Основы, и следом пустота, в которую провалилось все, что еще мгновение назад было живым.
Старший медленно убрал руки и распрямился. Земля рассказала достаточно, младший погиб здесь, и погиб не от зверя. Зверь не смог бы его убить, любой зверь подчиняется Жилам — это древний и нерушимый закон. Даже глубинные монстры, которых трудно подчинить, оставляют после себя характерный след, но здесь такого следа не было.
Его убили люди, а рядом их поселение, набитое перепуганными существами, которые прячутся за деревянными кольями и думают, что колья их защитят.
Старший выпрямился в полный рост и послал четкий направленный сигнал. Сородичи приняли его мгновенно, без задержки, ведь все знают, что за убийство Жила поселение приговаривается к уничтожению.
Впрочем, даже без убийства они не заслуживают пощады. Люди стоят на пути Великого Переселения, и это даже не преграда, а корм для зверей, которые могут изголодаться в дороге. Глубины леса уже не те, что прежде. С севера ползет холодная и безжизненная Пустота, и оставаться там больше нельзя. А люди на пути — это просто мясо, не более того.
Оба разведчика ответили полным согласием. Второй уже перехватил копье поудобнее и готовился направить своих зверей в сторону людского скопища. Третий тоже подобрался, волк рядом с ним тихо оскалился, и рысь в зарослях беззвучно переступила лапами, готовая рвануть по первому сигналу.
Но в этот момент со стороны людей донеслось нечто, от чего все трое замерли.
Ра-а-а-а-а!
Рев прокатился по лесу и ударил в деревья так, что с ближайшей березы посыпались листья. Огонек Основы яркий, и движется прочь от деревни, куда-то в лес…
Жилы прильнули к земле и замерли, волки легли рядом, прижав уши, рысь отступила глубже в заросли. Что-то в этом реве было неправильное, люди не издают таких звуков. Люди вообще не способны на такую мощь, у них для этого слишком мало Основы и слишком много страха.
Раздался тяжелый грохот, от которого земля отозвалась дрожью под ладонями. Следом протяжный треск, будто вековое дерево раскололось от корня до макушки. Потом еще один грохот, снова рев, и звуки эти постепенно приближались. Кто-то ломал лес так, как не сумел бы ни один зверь, которого старший встречал за всю свою долгую жизнь.
Огонек тем временем все приближался. Мощный, совершенно неуправляемый, как костер, в который плеснули масла. Ни одного признака контроля, никакой структуры, просто сплошная сила, которая прет напролом и сносит все на своем пути.
Старший выбросил короткий импульс остальным. «Первая жертва. Младший, эту добычу я отдаю тебе. Накорми своих зверей.»
Третий ответил благодарным откликом, перехватил копье, свистнул волку, и оба скользнули вперед, растворяясь в подлеске.
Старший и второй остались на месте. Наблюдать за тем, как младший собрат заберет свою первую добычу среди людей, было и наставлением, и развлечением одновременно. Огонек Жила мерцал среди деревьев ровно и красиво, правильным ритмом, и постепенно сближался с человеческим огнем. А тот продолжал ломиться сквозь лес с грацией обезумевшего лося.
«Три удара сердца», — передал старший. — «Столько ему понадобится.»
«Два,» — ответил второй, и оба замерли.
Огоньки сходились, младший двигался по дуге, заходя сбоку, где дичь не ждет, копье наготове, волк забегает с другой стороны. Всё как учили, всё правильно. Человек продолжал реветь и крушить деревья, не подозревая, что смерть уже в десяти шагах от него.
Они почти соприкоснулись, и в этот миг мир взорвался!
Вспышка ударила по сознанию так, что старшего швырнуло на спину. Ударная волна Основы прокатилась по лесу на сотни шагов, ломая ветки и вздымая прелую листву. Грохот накрыл следом, и несколько мгновений старший не мог ни ощутить, ни понять ничего. Мощнейший выброс Основы ослепил его, забил все каналы восприятия, и мир вокруг превратился в сплошной бессмысленный гул, как будто все деревья закричали одновременно.
Рядом глухо ударился о землю второй, тоже сбитый волной, а его волк заскулил и отполз за корень.
Прошло несколько десятков ударов сердца, прежде чем Основа начала рассеиваться и старший снова смог ощущать землю, деревья и то, что происходит вокруг. Корни под ладонями медленно возвращали ясность, и картина постепенно проступала из хаоса.
Вот только в этой картине не хватало двух огоньков… Младшего больше не было, просто пусто, как будто его никогда и не существовало. И человек тоже куда-то пропал, там, где только что бушевал яростный пожар Основы, теперь зияла гулкая дымящаяся тишина.