Вельт лежал и смотрел в небо с глупой улыбкой на лице, а у меня улыбка была не менее глупой, зато заслуженной.
[Путь Разрушения I: 90 % → 100 %]
[Выполнено условие перехода на вторую ступень]
Глава 9
Тобас шел по деревне один, и это как минимум для него было непривычно, потому что раньше рядом всегда кто-то был. Либо свои парни, которых он собирал одним окриком, либо те, кто увязывался сам, надеясь урвать кусок репутации от близости к сыну старосты. Сейчас же не было никого, и деревня вокруг жила какой-то своей отдельной жизнью, в которой для Тобаса не нашлось места.
Лазарет он увидел издалека и невольно остановился. Возле здания толпились люди, стояли в очереди, кто-то привалился к стене, кто-то сидел на земле и терпеливо ждал. Изнутри доносился скрипучий голос Эдвина, который костерил очередного болезного либо за то, что тот пришел слишком поздно и запустил болезнь, или же наоборот, приперся раньше времени и симптомов пока недостаточно, мог бы и сам полечиться.
Но стоит отметить, что травник принимал строго по порядку и никого не пускал без очереди, ни раненых беженцев, ни деревенских, хоть ты лопни. Но очередь у него явно какая-то своя, в зависимости от тяжести недуга и настроения. Интересно только, что было бы, приди сюда лорд с порезом на пальчике. Тобас почему-то уверен, что Эдвин даже в таком случае не стал бы стесняться в выражениях, такой уж он человек.
Несколько бедолаг, которые уже побывали внутри, выходили оттуда с таким видом, что очередь начинала переглядываться и шептаться. Один мужик, зашедший туда с перевязанным предплечьем и серым от боли лицом, вышел через четверть часа и крутил рукой так, будто всю жизнь только и делал, что мельницу изображал. Повязку содрал, и под ней оказалась розовая полоска свежей кожи вместо воспаленного рваного края, который Тобас успел разглядеть на входе.
Другой, зашел вроде бы с кашлем, а вышел уже без него и дышал полной грудью, но с ошалевшими глазами.
А третий, тощий мужичонка из беженцев, прошлепал мимо Тобаса и поведал очереди, что внутри творятся невообразимые вещи, что хворь отступает прямо на пороге, тело наливается силой, дышится легче, и вообще он впервые за неделю сходил по нужде, и это, по его мнению, главное чудо из всех.
Очередь после этого заметно оживилась, все-таки если кто-то внутри лазарета сходил по нужде, да еще и после недели накоплений… В общем, задумались люди, а надо ли оно, лечение такое.
Тобас постоял и посмотрел на само здание. В строительстве он разбирался примерно как свинья в кружевах, но даже ему было видно, что постройка крепкая. Стены ровные, толстые, углы посажены плотно, и даже непривычный поблескивающий пол внутри выглядел основательно.
Такое точно само не упадет и ветром не сдует, хотя к крыше вопросы все же имелись, потому что черепица на ней была собрана явно откуда попало, с разных домов и вышек, и смотрелась пестро, будто с десятка разных крыш стянули. Где-то красноватая, где-то серая, а в одном месте и вовсе зеленоватая, будто мхом успела зарасти до того, как ее сняли и перетащили сюда.
Но в остальном да, таких построек в этой деревне раньше не было.
Вроде бы порадоваться надо, ведь лазарет правда нужен, люди болеют, раненых привезли, и вот он стоит, работает, действительно лечит. Порадоваться бы, а не получается, потому что Тобас прекрасно знает, кто это построил, и от этого знания кислая тяжесть в груди только расползается шире.
Рей раздражает, причем так, что аж зубы сводит.
Когда отец послал помогать, а Хорг с Реем в итоге направили на рубку железного дерева, Тобас думал, что наконец покажет, чего стоит. Нарубит больше всех, притащит гору стволов, и отец скажет хоть одно доброе слово, хотя бы кивнет одобрительно, хотя бы посмотрит так, как смотрит на Кейна или Вельта, когда те возвращаются с охоты.
Но не похвалил и даже не кивнул… А после того случая с барсуком стало только хуже, потому что парни, с которыми сидели на ветках, теперь общаются с Тобасом заметно прохладнее. Вроде и не отворачиваются, но разговоры сами собой затухают, когда он подходит, а раньше такого не было.
Уважение, которое копилось годами, рассыпалось за полчаса на скользкой ветке железного дерева. И ведь самое обидное, что Тобас спасал их там, дважды ловил соскальзывающих, держался, командовал, не дал никому запаниковать. Но запомнили не это, запомнили, что топор лежал у корней, а сын старосты так и не спрыгнул.