Потом еще выяснилось, что отец приставил Вельта следить за ним. Не за рощей, не за парнями, а именно за ним, Тобасом, потому что не доверял. И ведь правильно не доверял, если бы не та стрела, барсук бы кого-нибудь точно достал. Но от правоты отца легче не становилось, наоборот, жгло еще сильнее…
С кислейшим лицом Тобас свернул от лазарета и пошел дальше, сам не зная куда. Просто шел, потому что стоять на месте и смотреть на чужие достижения было невыносимо.
Увидел рябого и длинного, оба стояли у обжиговых ям и месили глину вместе с какими-то мужиками. Работали бодро, перебрасывались шутками, и рябой даже засмеялся чему-то, что длинный буркнул себе под нос. Подрабатывают, значит. Сурик их пристроил, этот шустрый мальчишка, который таскается за Реем и выполняет его поручения, а теперь и сам раздает указания, будто вырос на голову за последний месяц.
Другие парни ушли на заготовку леса с мужиками, там после Больда надо разгрести завалы и притащить в деревню все, что годится на стройку. Тоже при деле, тоже заняты, и никто не бродит по деревне без цели, один Тобас.
Куда ни глянь, везде напоминания. Вот вышки стоят по периметру, ровные, крепкие, его вышки, Реевы. Вот башни у ворот, и вот эти уже выглядят внушительно, не поспоришь, поди свали такую. На рынке, мимо которого Тобас прошел, стараясь не задерживаться, две женщины остановились у прилавка и обсуждали кого-то, и Тобас хотел бы пройти мимо, но слух зацепился сам.
— Видела вчера Рея у лазарета? Совсем возмужал, даже взгляд другой стал.
— Да, крепкий стал, и руки-то вон какие, в мозолях все. А ведь совсем пацан был, помнишь, как по рынку крутился?
— Ну дак, кто ж его не помнит…
— Да что ж ты за мразь такая… — тихо прошипел Тобас и, сжав кулаки, свернул в первый попавшийся проулок, лишь бы не слышать дальше.
Петлял дворами, перешагивал через корыта и поленницы, обходил чужие огороды, пока не забрел на окраину, туда, где дома стоят реже и народу почти нет. Тихо, спокойно, где-то скрипит калитка на ветру, бродят несколько кур, и из-за забора доносится такой храп, что у соседнего дома с крыши медленно сползла черепица и с глухим стуком шлепнулась в траву.
Больд, надо полагать, отдыхает после трудов. Сосед его вышел, оглядел черепицу на земле, потом забор, из-за которого доносился храп, вздохнул и полез обратно на крышу поправлять. Видимо, уже не в первый раз.
Вот тут точно никаких напоминаний. Тихо, глухо, тоскливо, и вряд ли кто-нибудь станет обсуждать тут чужие заслуги. Тобас привалился к чьему-то забору и закрыл глаза.
— Тревога-а-а-а!
Истошный вопль разорвал тишину. Тобас дернулся, рука сама метнулась к поясу, и нож лег в ладонь уверенно, как на тренировках. Сердце заколотилось, но не от страха, а от чего-то другого, горячего и злого, что поднималось из живота и толкало вперед.
Вот он, шанс!
После той ветки Тобас много думал, ночами ворочался и прокручивал в голове, что надо было поступить иначе. Спрыгнуть, подобрать топор, вложить Основу в лезвие и ударить. Он ведь умеет, отец учил.
Лучшие учителя, какие есть в этой деревне, годы тренировок, и все впустую, потому что в нужный момент ноги отказались слушаться. Но сегодня будет не так… Сегодня точно не так, потому что если и сейчас не получится, то можно вообще перестать себя уважать.
Выскочил на улицу, побежал на крик и увидел запыхавшегося солдата, который хватал ртом воздух, согнувшись пополам и упираясь руками в колени. Рядом уже собирались люди, и в этот момент из ближайшего дома вылетел Кейн.
В фартуке, в шапочке для готовки, и со скалкой в руке, будто собирался этой скалкой кого-то покалечить.
— Чего орешь, придурок? — рявкнул охотник, и голос его не оставлял ни малейших сомнений, что скалка в его руках ничуть не менее опасна, чем обычное оружие. — Говори, что случилось!
— Т-т-тревога… — солдат все еще не мог отдышаться и только хватал ртом воздух, пытаясь выдавить хоть что-то членораздельное.
— Да где тревога, дурень? Толком скажи!
— На болоте! Монстр! Рея жрет!
Кейн помолчал, опустил взгляд на скалку в своей руке, и что-то мелькнуло в его глазах, то ли раздражение, то ли нечто совсем иное.
— Так тебя же, барана, отправили, чтобы Рея никто не сожрал! — из-за домов вывернул командир оставшихся гвардейцев, в своем неизменном закрытом шлеме. — Отряд собрать! А ты докладывай, какой монстр, сколько, уровень опасности!
— Там тварь! Огромная! Вот такая! — солдат развел руки и попытался показать размер, от чего стало только непонятнее. — Из болота вылезла, напала, я еле ноги унес!