— Я пойду! — Тобас шагнул вперед, и голос не подвел, прозвучал твердо.
Но на плечо легла тяжелая рука, и Тобаса мягко, но неумолимо оттянули назад. Отец подошел незаметно и встал рядом, уже готовый отказать, по лицу видно.
— Идет Кейн, Гундар, — голос старосты лег негромко и ровно, но повторять никому не пришло бы в голову. — Возьмите еще двоих для подстраховки. Остальным оставаться в деревне. Работы остановить, людей под защиту стен.
Приказ сработал мгновенно, без суматохи иди лишних вопросов. Кейн исчез в доме и через несколько ударов сердца появился уже без фартука и шапочки, зато с коротким клинком на поясе. Гундар подтянулся со стороны частокола, молча выслушал старосту и кивнул. Двое охотников из тех, что стояли поблизости, присоединились без слов, и вся четверка рванула в сторону болот.
Староста положил ладонь на рукоять катаны и просто стоял, глядя им вслед. Гвардейцы без суеты разошлись по позициям, командир раздал приказы, усилил дозоры на стенах. Через пару минут уже казалось, что ничего и не случилось, деревня работала, только чуть тише и настороженнее.
А Тобас стоял на том же месте, и рука отца все еще лежала на его плече. Даже здесь не пригодился… Даже ради спасения Рея, которого отец ценит больше, чем кого-либо в этой деревне, по крайней мере сейчас Тобасу кажется именно так. И чего с ним все так носятся? Практик, ну и что? В деревне есть и другие молодые практики, подрастают, тренируются, они чем хуже?
Староста убрал руку и ушел, так и не сказав ни слова. Тобас же махнул на все рукой и побрел дальше, потому что больше делать нечего. Идти лопатой махать под крики Хорга? Так Хорг лично ему ничего не приказывал, а отец велел делать только то, что скажут Хорг или Рей. Рей тоже ничего не говорил, может его на болотах какая-то тварь прямо сейчас доедает, хотя верится в это слабо, скорее всего солдат слегка преувеличил. Этого таракана просто так не раздавить, обязательно найдет способ выкрутиться. Так что остается ходить и думать о чем-нибудь хотя бы нейтральном.
Только ничего не выходит, стоит чуть расслабиться, и мысли снова утекают не туда.
Вот и сейчас на глаза попалась убогая лачуга без двери и без забора, которую Тобас узнал сразу.
— Придурок, — процедил сквозь зубы. — Мог бы себе дом хоть починить, а то живет как нищий, строит лазареты всякие. Только идиот так будет делать.
Лачугу он рассмотрел издалека и подходить не собирался, но в какой-то момент что-то показалось странным. Остановился, пригляделся… В этой части деревни обычно немноголюдно, только редкие жители копаются в компактных огородах, бродят куры с гусями, рядом сточная канава, низина, а ближе к вечеру тут еще и комары налетают тучей. Неприятное место, в общем, делать здесь нечего.
Но сейчас Тобас заметил мужичка, который шел вдоль канавы в сторону Реевого дома. Коротко стриженный, в простой одежде, но какой-то неправильный. Взгляд не деревенский, цепкий, бегающий, из тех взглядов, которые все время ищут, кто смотрит. Сначала они разминулись, и Тобас даже не обратил бы внимания, но потом что-то заставило его остановиться и обернуться.
Мужичок прошелся вдоль канавы, постоял у частокола, делая вид, что всегда тут стоял и вообще никуда не торопится. Потом еще раз огляделся и юркнул в дверной проем Реевой лачуги.
Тобас стоял поодаль и смотрел. Прошло не больше двух минут, и мужичок вышел, как ни в чем не бывало, поправил что-то за пазухой и пошел вдоль частокола, не оглядываясь.
Надо ли вмешиваться? Мужичок явно из последних беженцев, Тобас уже успел узнать про них и солдаты сказали, что среди беженцев могут быть не совсем приличные люди. Мол, по пути прибились какие-то, но разбираться времени не было. И этот зашел точно не в гости, хозяина дома нет.
Это же Рей, пусть сам разбирается со своими ворами, раз такой умный и деловитый.
Тобас уже развернулся, чтобы уйти, и даже сделал пару шагов, но не смог. Остановился, и это его самого удивило, потому что ноги отказались идти дальше, будто уперлись в невидимую стену.
Какая-то вороватая тварь ворует не просто у Рея. Она ворует у жителя деревни, а деревня для Тобаса родная, и каждый, кто тут живет, пусть даже самый раздражающий, все равно свой. Как ни крути, а Рей деревенский, и если какой-то пришлый утырок лезет в чужой дом, то он лезет ко всем, в том числе и к Тобасу. К тому же, чего ценного может быть у Рея? Ничего, кроме инструмента, а инструмент этот сейчас работает на всю деревню. Значит, украли не у Рея, а у всех.
— Эх… — Тобас выдохнул и быстрым шагом пошел за мужичком.
Тот уже добрался до второй вышки и собирался свернуть в какой-то из дворов, но Тобас нагнал раньше.