Кстати оказалось, что Клавус у нас на самом деле молодец. Не просто сбежал, а побежал за подмогой, когда ему показалось, что волосянка вот-вот нас сожрет. По крайней мере, я так понял из слов охотников, которые всю обратную дорогу только его и обсуждали.
Правда, обсуждали они его преимущественно такими выражениями, что цензурным в их речи было только слово «Клавус». Солдат, по их словам, примчался в деревню в невменяемом состоянии, орал про монстра, который жрет Рея, и чуть не получил скалкой от Кейна, который выскочил из дома в фартуке. Последняя деталь, кстати, вызвала у Вельта приступ такого хохота, что он чуть не уронил свой конец бревна, и мне пришлось перехватывать.
Ну а в деревне нас встретили без особых торжеств. Несколько зевак выглядывали из окон, гвардейцы стояли при оружии у прохода, а на моем участке, где обычно кипит работа, оказалось пусто. Только потрескивали в ямах угли, да ветер гонял по утоптанной земле обрывок веревки.
Поздоровались с гвардейцами, вкратце рассказали как все было и на этом разошлись. Решили тащить к моему дому, а там уже спокойно разматывать и изучать без суеты. Хотя разматывать прямо сейчас тоже не хочется, потому что неизвестно, насколько крепко она зафиксирована, и не решит ли полудохлая пиявка вдруг ожить и показать, что дохлой она была не до конца.
Перехватили бревно поудобнее и двинулись, Кейн по-прежнему катил тачку позади и молчал, переваривая увиденное. Гундар с охотниками ушли обратно к воротам, коротко бросив что-то вроде «вы тут сами, нас позовете если что», и по их лицам было видно, что звать их по такому поводу лучше не надо.
Дорога через деревню заняла от силы минут десять, но за это время мимо нас прошло человек пять, и каждый считал своим долгом остановиться, принюхаться и уйти подальше, ничего не спрашивая. Вонь от волосянки работала надежнее любого оповещения, народ держался на расстоянии и предпочитал не вникать.
Думал уже вот-вот сяду и начну разматывать, изучать волоски, отделять один от другого и просто тихо радоваться добыче, когда из-за угла ближайшего дома показался Тобас.
— Слышь, Рей! — окликнул он, и по голосу было непонятно, то ли обрадовался, то ли просто хотел к кому-нибудь прицепиться.
— О, вовремя пришел! На! — Вельт среагировал мгновенно, опустил свой конец бревна на подставленное плечо опешившего Тобаса и отряхнул ладони. — Все, бывайте! Если будет еще рыбалка такая, зови! — коротко махнул мне на прощание и развернулся к Кейну. — Кейн, баню топи давай, я в этой дрисне по уши изгваздался!
— Да я тебя нанюхался так, что сам вонять начал, — Кейн бросил тачку и пошел следом. — Сейчас затоплю.
И ушли даже не обернувшись, будто волосянка на бревне, Тобас и я были не более чем мелким бытовым недоразумением, которое уже не требует внимания.
Остались вдвоем с Тобасом и вонючим бревном. Тобас стоял, держал свой конец и выглядел так, будто ему только что подсунули мешок навоза и ушли. Собственно, примерно это и произошло.
Перехватил свою сторону покрепче, дотянулся до тачки, правда получилось совершенно неудобно. Но увы, помощники кончились, Тоас тоже занят. Шли молча, и тишина между нами давила на виски, но разрушать ее первым не хотелось ни мне, ни ему. Тобас то и дело косился назад, на бревно, и морщился, причем не только от запаха.
— А это что за гадость вообще? — не выдержал наконец.
— Волосянка, — ответил спокойно, и Тобас дернулся так, что чуть не выронил свой конец.
— В смысле? Которая в болото утаскивает?
— Ну не переживай ты так, видишь же, намотана плотно, никуда не денется. — пожал я плечами, — Тем более до болота далеко, туда точно не дотянет.
Он вроде бы успокоился, но продолжал через каждые несколько шагов оглядываться на бревно за своей спиной, и шея у него при этом поворачивалась рывками, будто он ожидал увидеть присоску на собственном затылке.
— Не бойся, не тронет.
— Да я не боюсь, — буркнул он. — Здравая предосторожность.
— Ага, как скажешь…
— Чего «как скажешь»? — Тобас побагровел и остановился, отчего бревно дернулось и я едва удержал равновесие. — Ты тут вообще, пока шляешься, у тебя дом обносят! Рог этот твой сперли, а я догнал вора, набуцкал ему хорошенько и рог твой вернул!
— Ага, конечно, Тобас-спаситель, гроза воров, — махнул рукой и перехватил бревно, а то скатываться начало. — Тобас, ну я же тебя знаю не первый год. Ты бы не полез заниматься такой ерундой, ты ведь сам сын старосты, практик, а мы все грязь и чернь.
Он замер и некоторое время стоял, шумно втягивая воздух через нос, а еще я заметил, как побелели костяшки пальцев на бревне. Несколько секунд тишины, потом он просто развернулся и молча потащил бревно вперед, да так, что мне пришлось ускориться, чтобы не отстать.