Подцепил кончик, затем второй, взял несколько палочек длиной в ладонь и начал наматывать. Ножом расщепил каждую палочку на конце, чтобы можно было фиксировать хвостик, а после намотки зажимать конец в расщеп, чтобы катушка не разматывалась обратно. Мотовила получились простенькие, но рабочие.
Работа оказалась нудной до невозможности, аж глаз начал дергаться. Найти конец, вытянуть, осторожно размотать, не перепутав с соседними, намотать на палочку, какой-то отрезать, какой-то закрепить, найти следующий… И так по кругу, петля за петлей, узел за узлом.
Но нудная она на самом деле только если воспринимать процесс как рабочий, а я в какой-то момент просто отключился. Руки делали свое дело, а голова ушла в глубокую медитацию, и мир вокруг перестал существовать. Основа и так почти полная, а как только погрузился в медитацию сразу дошла до двадцати и теперь кажется, еще чуть-чуть и засвечусь в темноте от переизбытка.
Просто мотал, распутывал, находил концы, развязывал узлы, высвобождал петли и снова мотал. В какой-то момент услышал краем сознания голоса, кто-то пришел, о чем-то спрашивал, но я не отреагировал, просто продолжал работать руками. Потом голоса стихли, а рядом появилась миска с кашей и запах еды, но даже это не вытащило из состояния, в которое я провалился.
Очнулся, когда пальцы в очередной раз прошлись по бревну и не нашли что разматывать на этом участке. Моргнул несколько раз, посмотрел по сторонам… Вокруг горело несколько ламп, которых я точно не зажигал, миска с остывшей кашей стояла на земле рядом с козлами, а в доме раздавался двуголосый храп. Уль с Ректом пришли, принесли еду, зажгли лампы и легли спать, а я даже не заметил.
Ну а вокруг козел уже лежат десятки катушечек, часть уже отрезана и лежит аккуратной кучкой, а я только-только высвободил тушку пиявки, которая теперь болтается на бревне как высохшая тряпка. Тогда как на самом бревне осталось процентов восемьдесят волос, если не больше. Да уж, мотать тут еще и мотать, на пару дней работы минимум. Надо делегировать, тут без вариантов, одному с таким объемом не справиться, если только не провести в медитации неделю без перерыва.
Посидел, посмотрел на свою работу, потом отстриг ножом последние хвосты от присосок. Занятие, надо сказать, довольно-таки противное, потому что хвосты эти покрыты засохшей слизью и воняют так, что даже привычный нос начинает бунтовать. Когда вытаскивали из болота, пиявка в длину была метра два, в ширину сантиметров двадцать, а сейчас выглядит как сухая сморщенная подгнившая коряга, которую не хочется трогать голыми руками. Но трогать пришлось, перчатками-то так и не разжился.
Поднял пиявку, брезгливо перехватил поудобнее и рассмотрел повнимательнее. Ну да, структура действительно странная, верхняя часть довольно мягкая, а вот нижние отростки будто одеревенели. Еще недавно они шевелились и пытались вцепиться во что угодно, теперь же просто черные палки. Пощупал корни, а они оказались на удивление липкими, причем настолько, что едва руку оторвал. Гм… а что, если пропустить основу и использовать свои новые возможности?
Два раза думать не пришлось, ведь любопытство у меня не разгорается, оно тупо не потухает, так что сразу посмотрел как ведет себя с основой эта дрянь. И что я могу сказать? Странно она себя ведет! По корням основа течет, если говорить очень грубо и почти матом, примерно как по древесине, а вот дальше… Дальше она просто рассеивается, будто бы попросту не предназначена для этого материала. И рассеивается она ровно в том месте, где корни переходят в основную тушку.
Ну что, вариантов тут нет. Взял топорик и одним четким движением разделил пиявку на две части, слева осталась лежать растительная, а справа животная. Вот эту склизкую животную бесполезную часть и решил отнести в лазарет. Почему именно туда? Нет, лечить ее не собираюсь, просто больше нигде такое добро не примут, это уж точно. А вот с корешками еще посидим подумаем обязательно, чем-то они мне понравились и надо только понять чем именно…
Несмотря на поздний час, у лазарета все еще кипела жизнь. Больных оказалось значительно больше, чем я себе представлял, и за день всех принять Эдвин явно не успел. Зато накричался вдоволь, потому что изнутри доносился его тихий хриплый голос, будто кто-то провел наждаком по глотке. Связки сорвал, это к бабке не ходи, и стоит подумать, как бы сделать так, чтобы живое дерево их случайно не вылечило.