Хорг стоял сзади и чесал затылок, глядя куда-то за горизонт с таким задумчивым выражением, будто увидел там нечто крайне занимательное и никак не мог решить, стоит ли об этом сообщить. Правда похоже, что он руку для замаха занес, но вовремя увидел как я одним тычком разрушаю кладку…
— О, Хорг! — Не смог сдержать улыбки. Вроде бы только минуту назад слышал, как он орет на работяг где-то внизу, и вот уже тут, на третьем этаже, стоит и созерцает.
— Хорг, я же видел, ты ему подзатыльник хотел дать! — хохотнул кто-то из работяг за моей спиной. — Ну и чего репу чешешь?
— Я репу и хотел почесать! — нахмурился Хорг и повернулся к балагуру всем корпусом. — И вообще, иди кирпичи вон клади! Пацану за тобой, рукожопым, переделывать приходится!
Рыкнул он это с такой убедительностью, что бедолаге пришлось заткнуться и сделать вид, будто кладка на его участке требует немедленного и безраздельного внимания.
— Во-во, так бы сразу, — буркнул Хорг и вернулся к своему горизонту.
— А ты какими судьбами? — я положил кирпич на место и посмотрел на него. — Копать надоело, да? — сочувственно покачал головой. — Понимаю, мне бы тоже наскучило.
— Да не надоело, вон как идет работа, — он махнул рукой куда-то вдаль, и действительно, частокол возводился с поразительной скоростью, бревна вставали одно за другим, мужики работали слаженно, лопаты мелькали не переставая. — Староста приказал всем дармоедам на стройке с утра до ночи упахиваться, вот и упахиваем, только инструмента нет, — развел он руками. — А я… Шел просто мимо, снизу увидел кладку твою, — он замялся, поскреб подбородок и наконец посмотрел мне в глаза. — Вот, посмотреть поднялся.
— Ну и как тебе? — указал на свой участок, на тот, что после меня, а не тот, что после бракоделов.
— Да как бы… — он присел, посмотрел на свежую стену под одним углом, потом под другим, провел пальцем по шву и кивнул каким-то своим выводам. — Гм…
— Сойдет? — усмехнулся.
— Да тут даже не так… — протянул он, и в голосе мелькнуло что-то непривычное, что-то, чего я от Хорга слышал раза два за все время знакомства. — Тут как будто бы даже хоро…
Договорить он не успел, замер на полуслове и уставился куда-то вдаль. Я проследил за его взглядом, но не сразу понял, что именно он увидел. Потом заметил, что и остальные тоже постепенно отвлекаются от работы.
Один за другим мужики выпрямлялись, откладывали инструмент и поворачивались в одну сторону, и тишина быстро расползлась по стройке. Сначала замолкли те, кто стоял ближе к краю, потом тишина добралась до соседних участков, и через полминуты над башней не осталось ни единого звука.
Внизу тоже затихли, скрип телег прекратился, голоса оборвались, даже лопаты перестали стучать. Деревня замолчала вся разом, будто кто-то накрыл ее невидимым колпаком.
На одном из поваленных стволов, метрах в трехста за линией частокола, стоял здоровенный черный волк. Раза в полтора-два крупнее обычного, с широкой грудью и мощными лапами, и шерсть на нем лежала так плотно, что казалась цельной шкурой, натянутой на мышцы. Желтые глаза горели на черной морде ярко и отчетливо, видно было даже с башни, и в этих глазах не читалось ни страха, ни агрессии, только спокойное холодное внимание.
А у него на спине, выпрямившись во весь рост и чуть наклонив голову набок, сидел жил.
Неподвижная настороженная фигурка с копьем за спиной, и даже отсюда было видно, что это не просто наездник, а часть зверя, продолжение его тела, с которым волк составлял единое целое. Жил не держался за шерсть, не цеплялся, просто сидел, а волк стоял так уверенно и устойчиво, будто привык нести на себе эту ношу с рождения.
Несколько минут никто не шевелился. Ни мы наверху, ни люди внизу, ни жил на своем волке. Стояли и смотрели друг на друга через сотни метров пустого пространства, и я поймал себя на том, что даже дышать стараюсь тише.
Потом волк медленно развернулся, переступил лапами по бревну. Зверь спрыгнул с поваленного ствола, неторопливо пошел к лесу, и через несколько секунд обе фигуры растворились между поваленными деревьями, не оставив после себя ничего, кроме тишины.
Вот так минуту и стояли, глядя в сторону леса, но затем кто-то внизу выдохнул, кто-то переступил с ноги на ногу, кто-то негромко выругался, и деревня начала оживать.
— Рей, мы тут сами закончим, не переживай, — подошел ко мне какой-то работяга. — Займись лучше воротами, а?
— Да, надо воротами заняться… — согласился с ним.
— Ну а я пойду своих подгонять, — Хорг развернулся к лестнице и начал спускаться. — Триста человек, как-никак, а сраный частокол никак не докопаем.