А ведь если не на кирпич, а на гвоздь нанести? Маленькая руна на маленьком железном гвозде, и этот гвоздь после вбивания встанет намертво. Попробуй потом выдерни, хоть Больд пусть упирается всеми конечностями, зубами дергает, ногами отталкивается от стены, ничего у него не получится.
Или вот, скоба для крепления бревен, если на нее нанести ту же руну, она вцепится в дерево так, что можно хоть дом перевернуть, скоба все равно не сдвинется. Или на дерево нанести, чтоб скоба сидела плотнее… М-да, надо экспериментировать еще, конечно.
Да за такое в прошлой жизни меня бы убили как минимум подрывники и демонтажники. Половина работы на сносе зданий это возня с упрямым крепежом, и если он не хочет отпускать конструкцию, приходится ковырять и резать часами. А тут я такой, создаю крепеж, от которого вообще никогда не избавиться. Мои коллеги из прошлого мира, наверное, прямо сейчас где-то дергаются во сне и не понимают, почему.
В общем, домой пошел в прекрасном настроении. Деревня спала, и это правильно, нормальные люди среди ночи должны спать, а не бегать по участкам и лепить кирпичи, так для здоровья куда лучше. Но у строителей со сном отношения давно испорчены, и если бы мне сейчас кто-нибудь предложил выбрать между восемью часами крепкого сна и новой руной, я бы даже не задумался.
Шел по темной улочке и вдалеке, недалеко от частокола, заметил блик от костра. Слабый, но заметный в ночной черноте, и первая мысль была про стражников, которые решили погреться. Но стражники обычно жгут костры ближе к вышкам, а этот горел в каком-то странном месте, между двумя домами, почти у самой стены.
Свернул чуть в сторону, подошел поближе и увидел группу людей, сидящих вокруг огня. Человек пять или шесть, все в пестрой одежде, какой попало, и вот они мне чем-то сразу не понравились.
Бывает такое, смотришь на человека и он кажется подозрительным, и пусть звучит это глупо, но нутро чаще всего не обманывает. Может дело во взглядах, в том, как они озирались по сторонам, не знаю даже.
— Чего шляешься по ночам?
Голос раздался откуда-то сбоку, и я чуть не подскочил на месте. Сердце дернулось, рука метнулась к поясу, где ничего полезного, разумеется, не нашлось, и только через секунду мозг опознал голос и отпустил тело.
— Да тут я… — огляделся, прищурился и различил у стены ближайшего дома, в кромешной темноте, неподвижную фигуру. Стоял, привалившись к бревенчатой стене, и если бы он не заговорил, я прошел бы мимо и не заметил.
— Тобас? — опешил я. — Ты чего тут забыл?
— Я первый задал вопрос, — отозвался он негромко. — Чего делаешь здесь посреди ночи?
— Ну так я работаю, извини уж, вон на участок ходил, проверял кое-что, — махнул рукой в нужную сторону. — Теперь ты говори, чего прячешься тут.
— Не прячусь я, — Тобас отлепился от стены и шагнул ближе, так что стало видно его хмурое напряженное лицо. Хотя скорее даже сосредоточенное, будто его отвлекли от важного дела. — Вон, видишь? Слева, чуть подальше от костра… Вот он, который сидит на корточках, это он у тебя рог украсть пытался. А который рядом, подсел пододвинулся, этот сегодня у лавки Торба рябчика свистнул. — Тобас помолчал и добавил тише: — Хотя кому я рассказываю, все равно не поверишь.
Посмотрел на костер, на фигуры вокруг него. Отсюда лиц не разглядеть, только силуэты, но Тобас, видимо, сидел здесь давно и успел их рассмотреть при свете пламени.
— Да нет, знаешь что, — повернулся к нему и посмотрел в глаза, — хорошо, что я тебя встретил. Приношу свои искренние извинения. Могу повторить на людях, не проблема, пусть все знают. Ты был прав, я тебе верю, и прости, что так резко ответил тогда.
— Че? — Тобас даже отступил на полшага, будто я его толкнул.
— Ты остановил вора, а я за это даже спасибо не додумался вымолвить, — пожал плечами. — Этот рог действительно ценная вещь, и без него ни башни не построить, ни лазарета бы не было в таком виде в каком он сейчас есть.
— Ну как бы да, я ж говорил… — выдавил он, окончательно растерявшись.
— А отцу уже рассказал? — поинтересовался я. — Или Гундару? Почему вор вон там спокойно сидит и жрет ворованного рябчика?
Тут я, конечно, промолчал о том, что прежний Рей и сам не так давно таскал еду у Торба и жрал посреди ночи у костра. Но это был не я, а другой Рей, предыдущий, так что не считается. К тому же я уже заплатил за его долги, так что совесть чиста. Ну ладно, пообещал заплатить, так что относительно чиста.
— Я вот тебе рассказал, и что? — Тобас вздохнул, и в этом вздохе было столько усталости, что я даже удивился. — Думаешь, отец иначе отреагирует? А Гундар все равно у отца спрашивать будет, а меня он не воспримет всерьез.