Нет, понятно было и раньше, что живое дерево не совсем обычное. Каналы, узелки, пыльца, способность проводить Основу, все это я уже видел и даже привык. Но стоило залить побольше Основы внутрь, как стало ясно, насколько оно на самом деле странное. Мои прежние наблюдения оказались поверхностным взглядом, как если бы кто-то посмотрел на реку сверху и решил, что дно мелкое, а потом нырнул и обнаружил омут в три человеческих роста.
Если вкратце, то сердцевина бревна представляет собой сплошной узел. Не отдельные точки, разбросанные по древесине и связанные тонкими каналами, как в обычных материалах. Один непрерывный узел, протянувшийся от одного торца до другого, толщиной примерно в палец, окруженный такой густой паутиной ответвлений, что голова идет кругом.
Грубо говоря ствол, внутри которого проложена труба, от которой во все стороны расходятся тысячи мелких трубочек. Каждая трубочка ведет к своему маленькому узелку на поверхности, и через эти узелки и вылетает пыльца, когда подашь Основу. Вся конструкция работает как единая система, и центральный узел в ней играет роль магистрали.
Вопрос, который застрял в голове и не желал выходить: куда в таком случае ставить руну? Варианта, грубо говоря, два. Первый: на обычные узлы, которых тут и без того хватает, россыпью по всей поверхности. Второй: на два торца, где сердцевина подходит вплотную к поверхности и буквально просится наружу.
Вроде какие-то ответы на вопросы есть. Но всё как всегда, ответов куда меньше, чем хотелось бы, а каждый новый ответ тянет за собой два новых вопроса. Впрочем, если перестать нервничать и подумать трезво, картинка складывается почти идеально. Сердцевина отлично проводит Основу, это я уже проверил на собственных ощущениях. А если она проводит Основу, значит природа сама подсказывает, что делать с этим материалом. Нужен только подходящий инструмент.
Логика простая, два торца — два сердца голема. Одно поменьше, да, но и сердцевина выходит неравномерно, с одной стороны она чуть тоньше, что в нашем случае даже плюс.
Посмотрел на ствол, прикинул будущую разметку. Вот здесь, ближе к левому торцу, узелок поменьше, сюда накопитель, пусть собирает Основу из окружения. А вот тут, чуть дальше по стволу, узел пожирнее, и на него лучше восстановитель поставить, потому что именно этот участок ближе всего к центральной магистрали и сможет получать подпитку напрямую. Второй торец, правый, там узел покрупнее, и тоже выходит почти на поверхность, значит тоже под сердце голема, и тоже со своими рунами.
План выстроился в голове почти сразу. Восстановителей потребуется штуки три, каждый на своем участке бревна, чтобы покрытие шло равномерно.
Дальше соединю их между собой через центральную магистраль, она для этого подходит идеально, потом к каждому восстановителю по накопителю, и тогда может хватить на постоянное восстановление разрушающейся древесины. Каждый выброс пыльцы понемногу изнашивает волокна, Эдвин об этом предупреждал, и если не компенсировать этот износ, бревно со временем превратится в труху. А нам оно нужно надолго, желательно навсегда и желательно с сохранением нынешней прочности.
Не обращая внимания на мужиков принялся размечать, какие руны куда встанут. Водил пальцем по коре, считал узлы, прикидывал расстояния. Мужики, кстати, после светового представления с каналами осмелели не сразу, но любопытство пересилило страх, и постепенно подтянулись ближе.
Так, это бревно станет потолочной балкой, и тут не воображение разыгралось, а холодный расчет, и с момента планирования ничего не изменилось, планы все те же. Встанет вот здесь, прямо вдоль лазарета, поперек на нее лягут жерди, сверху потолок. И это принципиально, потому что нечего прогревать теплым полом сразу весь объем до самой крыши, иначе пол придется раскалять до такой степени, что пятки зашкворчат у любого, кто на него ступит. Потолок нужен, и лучше бы он был утепленным.
Насчет балки решено окончательно, вариантов тупо нет. Балка — это часть конструкции, связанная со стенами, с крышей, с фундаментом и со всей рунной сетью, иначе никак. Отдельно лежащее бревно, пусть и волшебное, работает вполсилы, а встроенное в систему становится ее сердцем.
Но если есть потолок, значит есть и чердак. А если есть чердак, он простаивает. Пыльца, какая-то ее часть, обязательно пробьется наверх, пусть и совсем крохи, через щели, через неплотности в перекрытии. Можем ли мы позволить себе, чтобы все это пропадало впустую? Конечно нет! А значит, надо продумать, как задействовать чердачное пространство.