— Удар!
Бревно ходило туда-сюда, ствол дерева заметно повреждался, но лиственница пока еще даже не начала терять силы и била ветками со все той же яростью. Что хорошо, мы стоим прямо у ствола, и достаточно крупными ветками она до нас дотянуться не может, только хлещет мелкими плетьми по крыше и стенам. Из которых я потом корзинки сделаю, конечно.
Задумался вдруг, а почему когда я сплел корзинку из таких вот плетей и даже не нанес на нее никаких рун, она все равно получила особые свойства? Ладно, почему так произошло, понятно, материал особый и все такое. Но почему свойство консервации, а не какая-нибудь пластичность или упругость, чем эта древесина и славится?
Пришлось хорошенько приглядеться, и ответ пришел сам собой. Это как с пиявкой ведь! Само существо обладает одними свойствами, верхняя его часть воняет и жрет, а вот корешки уже совсем другая история, из них клей вышел прекрасный, да и сами они вон какие липучие.
Так и с лиственницей, ветки при ударе оставляют едва заметный мокрый след, скорее всего какой-то консервирующий фермент. Собственно, потому корзинка из веток и получила свойство консервации, а не только гибкости, потому что ветки несут в себе именно это вещество. А вот ствол — это да, тут уже гибкая прочная пружинистая сердцевина, именно то, что нужно для плеч баллисты. Разные части растения, разные свойства, и каждая часть передает изделию то, чем богата.
Ну ладно, возьмем эту теорию как рабочую, отбросим мысли и продолжим бить.
— Не достаем! Сильнее! — рыкнул Фальк, и мы принялись раскачивать бревно.
Очередной замах, но мы задели ствол лишь едва и оставили на нем мелкую зарубку. Пока рубились, нашу будку незаметно оттащило назад, и я не сразу понял, как это произошло. Лиственница работала одновременно и сверху, и снизу, ветки молотили по крыше и толкали стены, а корни внизу подлезали под пол и упирались, проталкивая конструкцию подальше от ствола. Получилось всего-то на пару ладоней, но этого хватило, чтобы острие перестало доставать до свежей зарубки, да и прорубились мы тоже довольно глубоко, рабочая поверхность отдалилась сама по себе.
*Крак!*
Удар сотряс весь домик и дальний от лиственницы край крыши домика заметно просел, а по половинкам бревен побежали трещины. Вот, накаркал… Говорил же, что вблизи толстые ветки не достают, а теперь откатились и получили хорошенько. Сколько таких ударов еще выдержит конструкция тот еще вопрос.
Выйти и подтолкнуть не получится, там снаружи корни и ветки буянят так, что высунуться страшно.
— Берем топоры! — крикнул Тарн и схватился за инструмент, но у меня появилась мысль получше.
— Погоди! — высунулся сзади и махнул Больду, который бегал по краю полянки и болел за нас всей душой, но подойти никак не мог. — Больд!
— Да! Что такое? Срубить эту дрянь? Так я сейчас ее так сломаю! — рыкнул он.
— Нет, просто подтащи нас ближе, и все!
— Да как? Подбежать? Я могу! — Больд теперь уже прыгал на месте от нетерпения.
— Да зачем? Вон сосна стоит, сруби ее, и концом как раз дотянешься. — указал на довольно высокое дерево, как раз должно дотянуться до нас, — Просто подтолкни нас вперед, дальше мы сами!
Больда отправлять валить лиственницу рискованно по двум причинам. Во-первых, он может выйти из себя и сломать весь лес вместе с нами. Но так как совсем недавно он выпустил из себя излишки силы, сейчас контроль хотя бы есть, небольшой, но имеется.
Но есть и другая проблема, Больд сильный, но не неуязвимый. Ему точно так же как и любому из нас хватит удара по голове толстой веткой, а с уклонением у него беда. Одно дело бульдозером нестись по лесу и уничтожать все на своем пути еще до того, как оно что-то предпримет, и совсем другое дело бежать к буйной лиственнице, которая уже разозлилась и машет всем, чем может.
— Сделаю! А где топор? — схватился за голову Больд и забегал кругами, — Топор топор топор топор… Нету! Да и насрать! — Он махнул рукой, подошел к ближайшей сосне и выдернул ее из земли вместе с корнями. Как раз метров пятнадцать в длину.
— Больд! — окликнул его Фальк. — Только сначала…
Договорить он не успел. В наш домик уперлась крона сосны, и нас потащило к лиственнице. Внутрь полезли колючие ветки, шишки, иголки, и нас приложило к полу так, будто туалетным ершиком великана решили пройтись по внутренностям нашего убежища.
— … обломай ветки на дереве, — закончил свою фразу Фальк, но уже тихо, выплевывая хвою.
Крона, наконец, убралась, и мы увидели в заднем проеме довольное лицо Больда.
— Сделал! — махнул он рукой. — Рубите, если что, снова подтолкну!