Развернулся и пошел обратно, не дожидаясь ответа. Спина его выражала такое глубокое удовлетворение от подтвердившихся ожиданий, что комментировать тут нечего.
Вельт проводил его взглядом, повернулся ко мне и ухмыльнулся, и судя по всему, настроение у него не испортилось ни на каплю.
— Ну что, в следующий раз бревно потолще возьмем? Я теперь точно не успокоюсь, пока эту сволочь не выдерну!
Глава 9
— Да… Нет, неудобно, она же уйдет глубже и все… — я стоял и как регулярный посетитель психлечебницы бубнил себе под нос, перебирая в голове самые разные варианты решения проблемы с волосянкой, — Эх, излишне, прокопаемся полдня, а толку ноль… Или…
Вельт косился на меня, но молчал, ждал, видимо привык, что мои разговоры с самим собой иногда заканчиваются чем-то путным. А я перебирал и отбрасывал, перебирал и отбрасывал, потому что проблема-то обычно лежит и ждет на поверхности, никуда не прячется, только руку протяни.
Тварь сидит в грунте, грунт ее держит, мы тянем, грунт не отпускает, и кто кого перетянет — мы уже выяснили на практике. Силой не получится, потому что она сильнее. Хитростью тоже пока не выходит, потому что хитрость у нас заканчивается на этапе «намотай и дерни». А если грунт убрать? Ну так выкопаешь половину болота, она за это время три раза перебежит на новое место или вообще сожрет тебя спокойно. Или…
И тут меня будто по лбу щелкнули, потому что ответ лежал не просто на поверхности, а буквально у меня дома и просто терпеливо ждал все это время. Я почувствовал, как губы сами расползаются в ухмылку, и судя по тому, как Вельт отшатнулся, ухмылка получилась не из приятных.
— Тиксотропия! — оскалился я и хлопнул себя по лбу. — Ну вот как я мог сразу не подумать, а?
Развернулся и пошел в сторону деревни, и ноги сами понесли, потому что в голове уже выстраивалась последовательность действий и каждый шаг казался настолько логичным, что обидно было до скрежета зубов.
— Тиксо… Что? — Вельт догнал меня в три прыжка и дернул за рукав. — Эй! Ты чего заулыбался как ненормальный? Колись давай! Вытащим ее? Есть идея, да?
— Сегодня вечером вернемся и вытащим ее живьем, не переживай, — отмахнулся я, продолжая шагать. — Просто надо подготовиться.
— Так объясни хоть! Куда ты пошел-то? — Вельт пристроился рядом и заглядывал мне в лицо, пытаясь понять, шучу я или серьезно. — Надо же ловить, да поскорее! А то вдруг отползет? Это не быстро, конечно, но ведь как-то они перемещаются же.
— Она никуда не денется, ей там хорошо, зачем ей уходить? Вернемся, и все получится, если я правильно понимаю, как тут устроена почва, — усмехнулся я. — А я понимаю, потому что сам видел, как грунт поплыл, когда она рванула.
Вельт явно хотел переспросить, но что-то в моем выражении лица его убедило не лезть с расспросами, и дальше мы шли молча. Ну, почти молча, потому что Вельт все-таки пару раз открыл рот, но тут же его закрыл, решив, видимо, что проще подождать до вечера и увидеть все своими глазами.
А мысли крутились и не давали покоя. Способ рабочий, я в этом уверен процентов на восемьдесят, и оставшиеся двадцать приходятся на то, что я могу ошибаться насчет свойств местного грунта. Но нет, я же видел своими глазами, как болотная каша потекла под рывком, значит поведение именно такое, как я думаю, и странно, что не догадался раньше.
Просто изначально подход был слишком грубым, но и меня можно понять, ведь в прошлый раз-то сработало. Но силовые методы работают не всегда, и зачастую лучше подумать головой, а не руками. Все необходимое имеется, бери и делай. Просто иди и забери эту пиявку без всякого сопротивления, спокойно, аккуратно, и тварь даже сообразить не успеет, что произошло.
Правда, инструмент надо будет снова мудрить, и для безопасности позвать Больда, а лучше и еще пару человек, потому что на болоте лишние руки точно не помешают. Особенно если что-то пойдет не по плану, а терять инструмент больше не хочется.
Тропинка вильнула между кустами, вывела на сухой участок, и я невольно глянул вниз на собственные ноги. Лапти, кстати, держатся отлично. Лиственничная кора сама по себе темная, почти черная, а после пропитки клеем и Основой лапти и вовсе заблестели, и выглядят так, будто их делал не я между делом в мастерской плотника, а мастер-обувщик со стажем.
Может и не с двадцатилетним, но точно приличнее многого, что я видел на деревенских ногах. Хотя тут лаптями особо не балуются, что меня поначалу удивило. Обувь встречается разная, но в основном кожаная, видимо осталась еще с тех времен, когда в деревне жил кожевник. Штопают ее и латают до последнего, передают от старших к младшим, а когда совсем разваливается, обматывают тряпками и продолжают ходить. Но все равно кожа, а не лыко.