Вот еще один пункт в бесконечном списке того, что обязательно надо исправить. Нормальная лесопилка на водяном колесе решила бы эту проблему раз и навсегда. Поставить на берегу, подвести привод от колеса, и пусть пилит бревна в полуавтоматическом режиме, без надрыва и проклятий. На выходе ровные доски, а двое пильщиков займутся чем-нибудь менее изуверским.
Правда, водяных колес мне нужно столько, что, чувствую, мы так течение реки остановим. Одно под лесопилку, одно под воздуходувку для горна, а я обязательно найду и третье применение. Река, конечно, не ручеек, но всё равно, надо как-то умерить аппетиты. Или не надо, вот только когда всё это делать?
Хотелось выть на луну и рвать на себе волосы, но луны не видать, небо затянуло тучами, а волосы удобнее стричь, чем рвать. Как назло с неба припустил дождик, а я не озаботился даже навесом над станком. Впрочем, навес бы и не помог, дождь косой, ветер задувает так, будто проверяет деревню на прочность в последний раз. Так что окончательно расстроенный сложил все колеса и оси в кучку под ближайший козырек, оглянулся на мокнущий станок и побрел домой.
Ладно, голову тоже надо нагружать. Основа полная, мысли бегут легко, значит пойду и займусь чем-нибудь полезным. Книжку почитаю перед сном, например. Вот, кстати, занятие что надо, потому что книгу по фортификации я так толком и не дочитал, всё руки не доходили, а вернее глаза. Там руна отражения света была, если не изменяет память, и еще пара страничек оставалась, до которых мозг упорно отказывался добраться. А вдруг на них руна уничтожения жил в радиусе сотни километров? Было бы кстати.
Глава 8
Вот нет бы подождал, чуть поленился, или как-то предупредил сперва. Но увы, дождь сразу взялся за дело с каким-то совершенно нездоровым энтузиазмом, будто ему кто-то сверху выписал премию за промоченных пешеходов. Ветер задувал сбоку, швырял капли горстями, и через минуту рубаха промокла настолько, что разницы между ней и тряпкой из ведра уже не существовало.
Ускорился, хотя толку от скорости при таком ветре никакого, насквозь пропитываешься одинаково что быстро, что медленно, просто быстро ты еще и с одышкой.
По дороге машинально обратил внимание на то, как деревня сворачивает дневную жизнь. Тетки от амбара затаскивали под крышу корзины с перебранным зерном, накрывали открытые мешки кусками кожи и вообще суетились с удвоенной энергией. Все-таки каждому известно, что зерно мокнуть не должно, это аксиома, не требующая объяснений даже для тех, кто зерно видел только в каше.
Мимо пробежал мужик с охапкой дров, прижимая их к животу и закрывая от дождя собственным телом. Следом ковылял дед с двумя накрытыми ведрами и физиономией, на которой было написано, что он выходил на минутку, а попал в стихийное бедствие.
Деревня, при всем её хаотичном перенаселении, выглядит на удивление слаженно. Беженцы, которых натолкали во все щели и поселили где только можно, как-то притерлись, нашли свои углы и даже отстроили кое-какие навесы. Не хоромы, конечно, собрано из жердей и веток, крыши крыты кто чем, но от дождя спасает, и людям хотя бы не приходится спать под открытым небом.
Зимой, правда, станет грустно по-настоящему. Навес от мороза не защитит, а морозы здесь, если верить местным, вполне себе серьезные. Погода и сейчас уже портится, по утрам в воздухе висит неприятный холодок, который раньше не замечал.
А если ночью подморозит как следует, люди под этими навесами проснутся с инеем на бровях и с серьезными вопросами к тому, кто обещал, что все будет хорошо. Вот только никто ничего не обещал, и это, пожалуй, единственное, что избавляет от угрызений совести. Хотя не совсем избавляет, если честно, хотелось бы людям предоставить хотя бы какие-то базовые удобства, а то заболеют ведь.
Поднялся на стену у ближайшей лестницы и остановился, потому что картина сверху заслуживала отдельного внимания. Направляющие монтировались одновременно в нескольких местах, и вместо обычного деревенского бардака перед глазами развернулась настоящая организованная стройка.
Хорг расставил бригады по участкам метров в пятьдесят каждый, и они двигались навстречу друг другу, замыкая секции в единый путь. Одни крепили шпалы и обстругивали направляющие, другие стучали топорами, выбирая чашки под стыки, и над всем этим раздавались периодические окрики прорабов, назначенных из самых толковых работяг.