И ведь почти наверняка это написано в книжке… Где-нибудь между строк, мелким почерком, на том языке, который я разбираю со скоростью беременной черепахи.
Надо будет перечитать раздел про водоотталкивание от начала до конца, но подозреваю, что там прямым текстом сказано, мол, наносить на сухую поверхность, влажность такая-то, условия такие-то. А я, гений инженерной мысли, взял сырую глину и начал в нее руны втыкать. Логично, чего уж, тут не поспоришь.
Понял, принял и записал в блокнот умственных граблей, на которые наступать больше не планирую. Руну нанести можно на любой материал в любом состоянии, а вот работать она начнет только тогда, когда влажность упадет до нужного порога. С глиной тут проблем нет, подсушенная речная глина падает процентов до пяти и даже ниже, ей для этого нужно просто полежать на воздухе пару дней, и руна активируется без всяких усилий с моей стороны.
С бетоном, думаю, тоже проблем особых не будет, хотя точно не помню какой там допустимый порог влажности. Но тоже ниже десяти, скорее всего, и достигается уже после того как раствор хорошенько схватится и наберет прочность.
А вот с деревом, которому гидрофобизация нужна больше всего, дела обстоят сложнее. Свежесрубленная древесина содержит двадцать пять, а то и тридцать процентов влаги, некоторые породы и вовсе набирают воды больше, чем в них самих целлюлозы. Даже высушенная доска, которая пролежала в сухом помещении пару лет, сохраняет процентов пять, и то при условии, что помещение действительно сухое.
Тут, правда, есть тонкость, которую стоит понимать. Влажность материала и влажность воздуха измеряются одинаковым словом, но означают разное. Когда говорят, что в доске двадцать процентов влажности, это значит, что пятая часть ее веса приходится на воду.
Когда говорят, что влажность воздуха шестьдесят процентов, это про то, сколько водяного пара содержится в воздухе относительно максимума, который этот воздух способен удержать при данной температуре.
Доска с пятью процентами влажности может лежать в комнате с шестидесятипроцентной влажностью воздуха и чувствовать себя превосходно, потому что между этими пятью и шестьюдесятью вообще нет прямой связи. Связь есть, но не прямая, и зависит она от свойств самого материала, его пористости и способности впитывать.
Собственно, поэтому глина сохнет легче и до более низких значений. Она отдает воду охотно, не цепляется за нее, высыхает и лежит себе спокойно. А целлюлозные волокна, из которых состоит древесина, ведут себя по-другому, они воду всасывают и держат, притягивая молекулы к себе с особым аппетитом.
Даже самая сухая деревяшка, которая провалялась в доме несколько лет, все равно тянет влагу из воздуха и стремится к равновесию с окружающей средой. Оставь ее на улице, и влажность древесины не опустится ниже десяти-двенадцати процентов при воздухе с влажностью процентов в сорок-пятьдесят.
Четырнадцать процентов, значит, порог. Для глины вообще не проблема, для хорошо просушенной доски в теории достижимо, а вот для бревна, которое только вчера срубили и установили в частокол, это история на несколько месяцев, если не на год.
Впрочем, для начала хватит и глины. Кирпич после обжига вообще сухой как порох, влажность там близка к нулю, и если нанести руну водоотталкивания на готовый обожженный кирпич, она заработает мгновенно. Водонепроницаемая кладка, от которой дождь отскакивает и стекает, не впитываясь, никаких промерзаний, никакой эрозии, мечта строителя.
Встряхнул головой и осознал, что все это время торчал под дождем и таращился на мятую глиняную пластинку. Со стороны это выглядит, мягко говоря, странновато. По деревне и так ползут слухи, что я в искусстве безумия могу составить Эдвину серьезную конкуренцию, и если кто-нибудь видел меня сейчас, это точно не поможет репутации.
Да и пусть думают что хотят. Открытие-то стоящее, и стоит оно куда больше, чем мокрая голова и чужие пересуды.
Убрал пластинку обратно и зашел в дом. Да уж, прохладно, конечно, особенно когда на теле прилипшая к телу от воды одежда. Еще и дубак этот явно решил обжиться у меня дома и встречать каждый вечер. Ну да, логично, печка-то остыла, и воздух в комнате промерз до состояния, в котором дышать можно, но радости от этого никакой.
Присел у печи, заглянул в топку и обнаружил внутри горстку серого пепла и обугленный огрызок полена, от которого не то что тепла, даже запаха дыма уже не осталось.