— Сейчас надо снять колеса, я их быстренько обточу, и…
— Ты что, дуркобес, все это время тут сидел⁈ — перебил меня Хорг. Он копошился вместе с остальными внизу и только сейчас заметил меня на стене.
— Да неважно, — махнул я рукой. — Говорю, решение есть рабочее. Сейчас всё переделаю, колеса обточу, и можно будет пробовать снова!
— Я тебе сейчас рожу обточу, придурок! — Хорг уже лез по лестнице и мгновение спустя выбрался на стену, нависая надо мной со всем своим ростом и размахом. — Мы же даже не видели куда ты улетел!
О, я понял, зачем мне в книге оставили пустые страницы! Записывать новые словесные конструкции которые так непринужденно умеет отмачивать только Хорг. Да, буквально за пару минут он высказал пожалуй почти всё, что думает, причем в выражениях, половину которых я без записи вряд ли смогу запомнить с первого раза.
А вторую половину и вовсе лучше забыть из соображений душевного здоровья. Но на объяснение с коническими колесами отреагировал неожиданно спокойно, буркнул что-то вроде «ну иди точи» и отвернулся к мужикам, которые стояли кучкой и с большим интересом наблюдали за представлением.
На обточку ушло часа три, и каждая минута из них стоила десяти, потому что форму пришлось выводить не просто плавно, а идеально. И совершенно одинаково на всех четырех колесах, что оказалось еще сложнее. Так, сразу запишем, что нужна какая-то формочка, чтобы каждый раз не сравнивать на глаз.
В общем, со стороны поверхность кажется простой, почти прямой, но на деле там не совсем конус, а скорее чуть изогнутая линия, потому что если сделать идеально прямой конус, колесо будет скакать из стороны в сторону при малейшем отклонении.
Тогда как вогнутый профиль работает немного иначе, он сам себя центрирует, подталкивает колесо обратно к середине, и чем точнее выведешь этот изгиб, тем мягче поведение в повороте.
Фланец тоже пришлось переделать, уменьшил высоту и скруглил переход к беговой поверхности, чтобы не было резкой ступеньки. Если фланец зацепится за кромку рельсы на скорости, вся конструкция снова полетит, факт уже проверен собственным горбом.
Четыре колеса, каждое обтачивал, проверял на глаз, прикладывал друг к другу и только после этого насаживал на ось. Колеса, кстати, стали меньше в диаметре, но это даже к лучшему, меньше масса и ниже центр тяжести площадки.
Когда последнее колесо заняло свое место на оси и перестало наконец болтаться, схватил все четыре и рванул через деревню к северной стене. И ничего вокруг больше не существовало, только эти конусовидные кругляши в руках и вагонетка, которая ждет на стене. Пыль клубилась за спиной, кто-то крикнул вслед, но останавливаться не стал, потому что каждая потерянная минута отдаляет момент, когда баллисты смогут ездить по стенам.
Причем теперь стене было довольно тихо, что удивительно. Мужики работали медленно и неохотно, топоры стучали вразнобой, будто каждый удар приходилось вытаскивать из себя усилием воли. Никто не переговаривался, никто не подначивал соседа, и даже Хорг молчал, а это куда красноречивее любых слов. Если Хорг не орет на стройке, значит дело совсем плохо, значит он и сам не особо верит, что из этой затеи выйдет что-нибудь путное.
Мой полет через крышу сарая подействовал на мужиков ровно наоборот. Вместо «ну ладно, первый блин комом, доработаем» получилось «ну вот, идея не сработала, давайте молча достроим рельсы и забудем про это как про дурной сон». Людей винить не стоит, они своими глазами видели, как тележку вынесло с направляющих, и всерьез в это верить после такого действительно сложно.
Но стоило мне разобрать старые колеса, насадить на оси новые конические и заново закрепить их на площадке, народ все-таки начал подтягиваться и поглядывать. Любопытство всегда побеждает осторожность, особенно когда ты уже решил, что фокус не получится, а фокусник вдруг достает из рукава что-то новенькое.
Закрепил оси, еще раз проверил, не болтаются ли в своих деревянных подшипниках, и щедро подлил пека во все подвижные соединения. Тут жалеть точно не стоит, смазка на деревянных рельсах съедается быстро, и лучше сейчас извести лишний черпак, чем потом слушать скрежет.
— Ставим! — торжественно воскликнул я, и двое мужиков подхватили тележку и аккуратно опустили на направляющие.
Прокатили вперед, потом назад. Колеса пошуршали по дереву, но пошли ровно, хотя это вполне ожидаемо, по прямой и раньше шло как надо. На стыках между секциями рельсов тележка переходила мягко, подпрыгивая на соединении, но ни разу не дернувшись в сторону.