Отложил первую формочку и взялся за оставшиеся две, предвкушая новые открытия. Но предвкушение оказалось несколько преждевременным: на второй и третьей формочках обнаружилось всего по три узла, и ни одного особо крупного. Обычные накопители легли без сюрпризов, методом наброска и чистовой доводки, и через полчаса все три мягкие влажные формочки стояли рядком под навесом, с невидимыми для постороннего глаза рунами на внутренних поверхностях и под ручками.
[Основа: 9/15 → 6/15]
Немного обидно, что вторая и третья не преподнесли ничего интересного, но зато закончились быстро. И в целом результат впечатляет, даже если не считать загадочную четвёртую руну. Девять накопителей на трёх формочках, и каждый нанесён от руки, в правильном месте, по правильным линиям. Такого в этой деревне точно никто не делал, да и за её пределами вряд ли.
Теперь бы дождаться, пока заготовки подсохнут, и можно закладывать на обжиг. А пока сохнут, грех не воспользоваться оставшейся Основой и не провести анализ хотя бы первой формочки, той, что с четырьмя рунами. Хочется понять, на что она будет способна, хотя бы в общих чертах, хотя бы предположительно.
Закрыл глаза, положил ладонь на формочку и приготовился сосредоточиться.
– Рей! – донеслось откуда‑то со стороны дома, и по голосу, и по топоту стало ясно, что Сурик несётся как от пожара.
Открыл один глаз.
– Чего случилось?
– Там Хорг рвёт и мечет! – запыхавшийся растрёпанный Сурик подбежал и выпалил всё одним духом: – Он тебя всё утро ждёт, а ты не идёшь! Я его покормил, выиграл полчаса, но он больше ждать не собирается! И жрать больше не может!
– Громко орёт хоть? – поинтересовался я, совершенно не желая сейчас отрываться от формочек и их чудесных рун.
– Матом, Рей! – Сурик схватился за голову. – Если в двух словах, он собирается проверить пробы раствора и больше ждать не будет! Если прямо сейчас не прибежишь, сам всё расковыряет и примет решение!
Вот это уже серьёзно. Пять пробных столбиков, пять разных вариантов защиты арматуры, и если Хорг их расковыряет без меня, то он просто посмотрит, крепко или нет, и на этом закончит. А мне нужно пропустить через каждый образец Основу и проверить состояние на совершенно другом, недоступном ему уровне! Без моего анализа проверка теряет половину смысла, а Хорг при всём его профессионализме не отличит просто крепкий раствор от раствора, в котором арматура уже начала гнить.
Бросил прощальный взгляд на формочки. Три тонкостенных изделия из глины голема лежали рядком и ждали, когда я вернусь и проведу анализ. Ничего, подождут, никуда не денутся. Высохнут за пару часов, и станут только крепче.
– Ладно, побежали, – я поднялся и отряхнул колени. – Будем вместе ковырять жидкий камень.
Глава 2
Стройплощадка встретила меня рёвом Хорга, лязгом лопат и общим ощущением организованного хаоса, в котором кто‑то очень большой и очень злой взял на себя роль дирижёра.
– А ну бегом! Лошади ждать не будут! – рычал Хорг где‑то у дальнего края участка. – Выровнять площадку надо было ещё вчера!
– Но у меня лопаты нет! – выкрикнул кто‑то из толпы жалобным голосом.
– Мотыгу возьми, придурок, и руками отгребай! Всё, бегом!
Работа на участке не просто кипела, а бурлила похлеще негашёной извести. Известь, кстати, тоже вовсю бурлит в ямах, это видно по густому пару, который поднимается над прибрежным краем площадки. Ямы с железным углём разгружены и грузятся заново, но теперь уже обычной древесиной, хвойной. Рядом суетятся мужики, перетаскивая смолистые поленья из телеги прямо к жерлам.
– А хвою‑то зачем? – поинтересовался я, подойдя поближе.
– О, ленивая жопа проснулась! – рыкнул Хорг, но тут же отвлёкся на какого‑то бедолагу, застывшего с охапкой известняка посреди дороги. – Я же велел известняк под навес! Ты чего встал? До обеда ещё далеко, а ты ничего не сделал!
– Но я…
– Бегом!
Бедолага подпрыгнул и понёсся к навесу так, будто за ним гналась стая сумеречников, а не один‑единственный строитель с голосовыми связками боевого рога.
Хорг оказался в своей стихии, и смотреть на это было даже приятно. Со стороны может показаться, что он недоволен всем и всеми, что каждый работник вызывает у него физическую боль, а сама стройка существует лишь для того, чтобы испортить ему настроение. Но на самом деле всё ровно наоборот. В глазах зажегся огонек азарта, движения стали чётче и быстрее, голос набрал какую‑то особую мощь, и видно, что Хорг действительно занят любимым делом.
Массовое строительство, видимо, напомнило ему молодые годы, когда он работал в городе, учился, возводил в бригаде крупные и серьезные постройки. Ещё до того, как жизнь свернула не туда и на дне каждой кружки стало находиться утешение получше любого контракта.
– Вот когда я был как ты, давно бы взял ноги в руки и пошёл копать! – снова прорычал Хорг, подтолкнул меня в спину лапищей и зашагал к нашим пробным фундаментам.
– Просто когда руки растут из жопы, в них удобнее ноги брать. – Вроде мысль озвучил тихо, но Хорг вдруг резко остановился, и я впечатался ему в спину, как в каменную стену. Здоровяк медленно обернулся. Глаза налились кровью, челюсть напряглась, и на секунду показалось, что сейчас я узнаю, как выглядит мир с высоты птичьего полёта.
– Ха! – то ли хрюкнул, то ли хохотнул он, после чего развернулся и пошёл дальше.
Мне не показалось? Насколько помню, это первый раз, когда я слышу его смех. Причём в памяти Рея тоже ничего такого не всплывает, там Хорг всегда угрюм и серьезен, а сам Рей боялся даже слово вставить в разговор, предпочитая слушать или убегать и прятаться.
Не умел Рей общаться с такими людьми, вот и всё. Я‑то на стройке в прошлой жизни сколько лет провел, прорабов знал достаточно, и даже если на первый взгляд они только и делают, что матерят всех подряд, то на деле многие из них вполне добродушные мужики. Надо просто говорить с ними на их языке.
Столбики торчали из земли ровным рядком, облепленные сверху подсохшей коркой раствора, и выглядели вполне солидно для чего‑то, что мы залили день или даже два назад. Я взял лопату и начал обкапывать первый столб, стараясь не повредить раствор.
– Да чего ты с ними возишься, – буркнул Хорг и принялся выдёргивать столбики из земли голыми руками, складывая каждый у края своей ямки. Земля поддавалась неохотно, но против Хорга у неё не было ни единого шанса. Я бы возился минут по пять на каждом, а он управился с пятью быстрее, чем я успел выкопать один.
Первым делом взялись за образец с маслом. Хорг притащил зубило и молоток, примерился, легонько тюкнул сбоку, и раствор раскололся. Куски легко отошли от арматуры, не оставив на прутках почти никакого следа. Раствор внутри гладкий, арматура чистая, и между ними ни малейшего сцепления, будто два незнакомца, которых случайно посадили за один стол.
– Дерьмо, – резюмировал Хорг, повертев обломок в руках.
– Да, из‑за масла камень не схватился с арматурой, – я поднял один из прутков и осмотрел. – Но она не сгнила, это уже неплохо. Да и раствор ещё силы не набрал, он окрепнет только через пару дней.
– Да толку, если не сгнила и не схватилась, – Хорг махнул рукой и отбросил обломок в сторону.
И то верно, арматура без сцепления с раствором бесполезна, она должна работать вместе с камнем, а не болтаться внутри как палка в пустом ведре.
Следующей раскололи вторую, где вместо масла наносился пек. Хорг снова приладил зубило, ударил, и результат получился лишь немногим лучше предыдущего. Раствор отвалился не так легко, пришлось стукнуть дважды, но прутки внутри всё равно оказались практически чистыми. Хвойная смола застыла тонкой корочкой между арматурой и камнем, и корочка эта сработала как разделитель, не позволив раствору вцепиться в железное дерево.