Больд просиял, махнул рукой и зашагал в сторону своего дома. Земля мерно подрагивала под его шагами, пока он не скрылся за крайними дворами, и потом ещё некоторое время чувствовался лёгкий гул, как от далёкой телеги по мёрзлой дороге.
А я остался с грудой неразрубленного железного дерева и пустыми руками. И что с этим делать пока совершенно не понимаю, не зубами же грызть. Хотя выход есть всегда, просто пора использовать то, что не зависит от уровня Основы и не заканчивается к вечеру. Основа прекрасна, даже не представляю, как тяжело было бы жить здесь без неё, но мой главный талант совсем в другом. Голова и инженерное мышление, способность посмотреть на задачу и увидеть не проблему, а решение, которое лежит рядом и ждёт, пока его подберут.
И мало того, есть одна хорошая мыслишка, как оптимизировать производство угля и заодно начать собирать дёготь в промышленных количествах. Две маленькие угольные ямки на моём участке с этим не справятся, они и так работают на пределе, и каждая загрузка даёт угля ровно столько, сколько улетает за полдня обжига. Нужна яма побольше. Нет, не побольше, нужна яма совсем другого формата!
Огляделся по площадке. Мужики копали, таскали, месили, и каждый был занят своим делом, или хотя бы старательно изображал занятость. У дальнего края трое стояли в сторонке, один с мотыгой, двое с лопатами. Причём один из них орудовал почему‑то моей лопатой. Хотя, судя по тому, что они просто стояли и негромко переговаривались, лопату он взял исключительно для создания видимости работы. Логика железная: не будет же человек просто так с лопатой стоять, значит, чего‑то копает, копал, или собирается копать, и не надо его отвлекать от такого серьёзного занятия.
– Мужики! – окликнул троицу.
Мужики переглянулись, и тот, что с моей лопатой, поудобнее перехватил черенок и даже слегка воткнул штык в землю, обозначая трудовой порыв.
– Чего тебе, Рей? – кивнул он. – У нас тут вообще‑то важное дело, мы с лопатами же не просто так стоим.
– Вы с ними стоите с тех пор, как я пришёл, и это важное дело всё никак не начнёте делать, – отмахнулся я. – В общем, смотрите.
Подвёл их к краю участка, ближе к реке. Тут земля идёт с небольшим уклоном, и это как раз то, что нужно. Присел на корточки, подобрал палку и принялся чертить прямо на утоптанной земле.
– Яма вот такая, длинная, шагов в десять. Глубина в пару локтей, ширина чтобы несколько бревен вдоль легло и ещё место осталось с обеих сторон. Вот здесь, здесь и здесь делаете продухи, через каждые два шага, чтобы тяга шла равномерно. Рядом навалите кучу глины, побольше, укрывать придётся плотно, и через каждые пару шагов в дне копаете углубления, вот примерно такие, – показал ладонями размер. – Туда будем ставить горшочки для сбора дёгтя.
Мужик с мотыгой почесал бороду и заглянул в мой чертёж сверху вниз, будто пытался прочитать в нём что‑то скрытое.
– А зачем такую длинную‑то?
– Затем, что железного дерева привезли столько, что в наши старые ямы и десятая часть не влезет. А уголь нужен и дёготь лишним не будет, причем все это желательно добыть плюс‑минус позавчера. А раз позавчера не получилось, значит надо хотя бы завтра.
– Так мы по тут колено тут будем, а там по пояс, с этим уклоном‑то, – заметил второй, скептически оглядывая склон.
– Уклон как раз кстати, – ткнул палкой в нижний край чертежа. – Дёготь потечёт вниз, к горшочкам, сам соберется. Не придется ковыряться в горячей золе после каждого обжига.
Третий, молчавший до этого, наконец подал голос:
– А долго копать‑то?
– Если втроём и без лишних передышек, к закату управитесь. – пожал я плечами, – Только без меня не закладывайте, я должен сам проверить перед первой загрузкой.
Переглянулись ещё раз, но уже без прежней лени. Мужик с моей лопатой вздохнул, перехватил черенок покрепче и вогнал лезвие в грунт, на этот раз по‑настоящему. Второй размахнулся мотыгой, третий подхватил свою лопату, и работа началась.
Убедился, что копают в нужном месте и в нужном направлении, и побежал к яме под заливку. Хорг уже стоял там и выглядел так, будто терпение его закончилось примерно полчаса назад, а он всё ещё здесь только потому, что без меня начинать нельзя, и он это прекрасно понимает, хоть и не собирается признавать вслух.
– Давай уже, все только тебя и ждут! – рыкнул здоровяк, едва завидев меня на подходе. – Первый замес готов, как раз собирался деготь твой подливать!
– Так подливай, его тоже размешать надо! – махнул рукой и рванул к опалубке.
Заглянул внутрь, и на секунду замер, еще раз внимательно осматривая каждую деталь. Всё сделано по уму, и не просто по уму, а лучше, чем я ожидал изначально. Хорг не просто разобрался в технологии, он её прочувствовал, пропустил через свой богатый опыт и выдал результат, от которого у меня потеплело где‑то в районе профессиональной гордости.
На дне ямы ровным слоем лежали крупные камни, образуя плотную подушку. Через них проходила арматура из железного дерева, каждый пруток воткнут в землю для устойчивости, горизонтальные перевязки лежат на нужной высоте, стыки в опалубке надёжно замазаны глиной, так что ни капли раствора не протечёт. Сама опалубка стоит на распорках, подогнанных точно в размер, без щелей и перекосов. В прошлой жизни за такую подготовку к заливке поставили бы отлично и отпустили с экзамена досрочно.
Спрыгнул вниз и пошёл вдоль арматуры, трогая каждый пруток и щедро пропитывая Основой. Со стороны выглядело так, будто я просто проверяю обвязку на прочность, подёргиваю, покачиваю, хмурю брови. На деле же остатки энергии текли из груди в ладони, прокатывались по пруткам и расходились по обвязке мягким незаметным теплом, устраняя главный недостаток железного дерева.
Надолго этого, конечно, не хватит, но нам и не нужно надолго. Защитить арматуру на время заливки и подсыхания, пока раствор не схватится и не возьмет прутки в каменную оболочку, а о большем сейчас и просить нельзя.
Прошёл все четыре стены, проверил углы, убедился, что ни одного прутка не пропустил, и выбрался наверх. Основы осталось совсем ничего, может единица, может чуть меньше. На сегодня хватит, а завтра наберётся заново.
– Всё, давайте лить, – кивнул.
Четверо мужиков с корытом тут же подскочили и ухнули в опалубку первую порцию раствора. Густая серая масса с тихим шуршанием щебня потекла вниз, растекаясь по каменной подушке и обволакивая арматуру, а четверо других уже волокли следующее корыто.
– Вы двое, с палками, а ну бегом! – рыкнул Хорг, и мужики тут же принялись тыкать палками в раствор, проталкивая его в углы, к стыкам, под прутки, заставляя растечься и заполнить каждую пустоту. Вибратора у нас нет и не предвидится, но палки и крепкие руки пока справляются.
И работа закипела! Хорг мешал, подносил, командовал, успевая быть одновременно везде и орать сразу на всех. Я тоже мешал, тоже обстукивал палкой стенки опалубки, добавлял по капле дёгтя в каждое корыто с раствором и не забывал подливать остатки Основы туда, где раствор касался открытых участков арматуры. Бетон тёк рекой, и река эта не собиралась заканчиваться.
Корыто за корытом, замес за замесом. Мужики вошли в ритм, подносчики сменяли друг друга, кто‑то мешал, кто‑то таскал воду от реки, кто‑то подсыпал щебень и песок в общую кучу. Хорг контролировал каждый шаг, и рядом с ним ни у кого не возникало и тени желания отойти в сторонку и перевести дух. Не потому, что боялись, хотя и это тоже, а потому что здоровяк работал наравне со всеми, и даже больше, и смотреть на это со стороны было просто стыдно.
Вскоре подтянулись ещё помощники, притащили дополнительные корыта, и на это действо начала собираться чуть ли не вся деревня. Бабы пришли с детьми, старики подковыляли, мальчишки залезли на забор и свесили ноги, наблюдая с открытыми ртами. Всем было интересно посмотреть, что это за жидкий камень такой и зачем его льют в дырку в земле. Кто‑то из зевак даже попытался подать совет, мол, надо бы погуще замешивать, а то растечётся, но после одного‑единственного взгляда Хорга советчик вдруг вспомнил, что забыл покормить кур, и быстренько удалился.