– Но…
– Рей, это приказ, – сухо отрезал староста. – Просто прими и продолжай работу. Мне тоже очень жаль Вивию, и Сурика жалко, но не менее жалко и остальных жителей деревни. А сейчас все они в опасности. И я вижу и понимаю, что в сроки вы едва ли уложитесь, а если отвлекаться на походы в лес, то и подавно, шансов нет.
– Да всё нормально со сроками! – не выдержал я. – Ну да, есть трудности, но теперь людей в целом хватает, заливка идёт полным ходом. И с кирпичом успеем…
– Очень на это надеюсь. – коротко кивнул он, – Разговор окончен, Рей. Я не даю добро на дальний поход и очень надеюсь, что ты не наделаешь глупостей.
– Не наделаю, – вздохнул я. – Наделает Сурик.
Староста чуть сузил глаза, и я понял, что попал в точку. Он и сам наверняка понимает, что мальчишка с отцовским упрямством и горящими глазами рано или поздно сорвётся и побежит в лес один, потому что для него бездействие хуже смерти. А в лесу его ждёт ровно то же, что ждало отца на дороге в город, только без разбойников и с гораздо более крупными зубами.
– Больд согласен сопроводить меня и помочь с добычей, – продолжил, пока староста не закрыл тему окончательно. – А он довольно сильный практик…
– Больд могуч, но не в бою, – староста покачал головой. – В бою скорость важнее, а этим природа его обделила. Я рад, что ты смог найти ему занятие, но его тоже с тобой не отпущу. Дерево добыть мог бы я или Кейн и ещё пара охотников, но им выход тоже пока запрещён. Как минимум до тех пор, пока не будут установлены ворота. Сейчас мы беззащитны перед тем, что может вылезти из леса. Повторюсь, мне жаль Вивию, но ради попытки спасти одну жизнь я не могу рисковать сотнями.
– А почему только одну?.. – задумался я вслух.
Староста замолк и некоторое время просто смотрел на меня. Несколько секунд мы сидели молча, он не торопил и не перебивал, просто ждал продолжения, потому что фраза повисла в воздухе незаконченной, а староста из тех людей, кто любит ждать.
– Продолжи мысль, – наконец проговорил он. – Не понял, о чём ты.
– Говорю, почему только одну? Из живого дерева, если его будет достаточно много, мы сделаем целительную комнату! А я вижу на карте вот здесь лазарет, – я наклонился вперёд и ткнул пальцем в один из неподписанных прямоугольников. – Я так понимаю, что в случае нападения обязательно будут раненые, и их надо где‑то и чем‑то лечить… Так разве не всем станет лучше, если этот лазарет сам будет помогать лекарям? Не просто комната, а настоящая целительная, с рунами, с живым деревом в качестве основы. Такая, которая сама будет отдавать энергию раненым и ускорять восстановление.
Староста откинулся на спинку стула и прищурился. Рядом его жена тоже чуть подалась вперёд, и я заметил, что она слушает не менее внимательно, хотя за всё время не произнесла ни слова.
– Я поговорю с Эдвином, – медленно проговорил староста. – Возможно ли это в наших условиях. – Он помолчал, постукивая пальцем по столу. – И если так, то отправлю охотников за материалом. Но не раньше, чем появятся ворота, Рей. Не принимай на свой счёт, но сейчас мы беззащитны.
– Да там и частокол на ладан дышит, чего к воротам‑то прицепились, – вздохнул я.
– Частокол пока стоит и хоть как‑то защищает.
– А если временные ворота поставить? – предложил вариант, который уже давно стоило бы использовать.
– Временные на ночь ставят теперь, Рей, – в голосе старосты мелькнула усталость, и стало очевидно, что он спит немногим больше моего. – Давай так. Управься за две недели хотя бы с первыми этажами башен, поставьте с Хоргом ворота, и я обязуюсь добыть тебе этот материал, принесут куда скажешь. Но учти, что даже если вы с Эдвином спасёте Вивию, а из‑за этого пострадает качество башен, все усилия будут напрасны. Она погибнет зимой, как и остальные жители деревни.
– Но две недели слишком много… Одна от силы. – все‑таки Эдвин не дает гарантий, что когда закончится масло мать Сурика проживет хотя бы день, – Надо ведь ещё придумать, что с этим материалом делать, как обработать, куда применить…
– В таком случае у тебя есть неделя, – староста нахмурился, и морщины на лбу стали глубже. – Думай, Рей. Все ресурсы у тебя есть.
На этом разговор закончился. Староста поднялся и пошёл наверх, а я направился к выходу. Жена старосты проводила меня до двери и молча кивнула на прощание, и в этом кивке мне почудилось что‑то вроде одобрения, хотя, возможно, просто показалось, потому что с недосыпу и не такое привидится.
С одной стороны, получил отказ. Сухой и взвешенный, и тут даже не поспоришь, потому что староста по‑своему прав, и аргументов против его решения нет. Это не эмоции, не упрямство, а чистый расчёт, и по логике именно так будет правильно.
Но по сути‑то он и не отказал, просто выдвинул условия. Неделя на первые этажи башен и ворота, и тогда охотники пойдут за живым деревом. Значит, всего‑то надо ускориться, настроить производственные цепочки, расставить людей по местам, максимально загрузить формочки из големовой глины, чтобы кирпич шёл без перерывов. У нас Основа есть, в конце‑то концов, и материалы, которые ускоряют работу в разы, а то и в десятки раз!
Так что вышел на улицу уже с улыбкой на лице и бодрым шагом направился к своему участку, откуда сквозь утренний шум деревни уже во всю доносился рёв Хорга.
Участок встретил меня треском дров и густым белесым дымом, который стелился по земле и лез в глаза. Но на этот раз шум, крики, и дым служили скорее фоном, потому что масштабы происходящего перед глазами заставили притормозить и оглядеться внимательнее.
Что‑ж, как по мне, карта старосты слегка устарела. Мужики за вчерашний день и сегодняшнее утро успели вырубить кусты на добрую сотню метров в каждую сторону, расчистили берег, накопали новых ям и отсыпали ровную площадку, по которой теперь свободно разъезжались телеги и тачки, не увязая в корнях и грязи. Раньше тут были заросли и глинистая каша, а теперь вполне приличная рабочая территория, пусть и далёкая от совершенства. Вчера‑то я этого не заметил вечером, было не до того как‑то, но теперь тут стало заметно многолюднее, так что разница налицо.
Здоровенная десятиметровая яма для угля стояла готовая к использованию, с аккуратно вылепленными ступеньками, желобами и горшочками на дне. Две поменьше уже загружены и вовсю пыхтели, выдавливая из сосновых чурок уголь и заодно пек для обмазки фундаментов.
Но это только верхушка айсберга. Оставшиеся ямы и кучи дров во всю выжигали известь, белый пар поднимался над ними ленивыми клубами, и воздух вокруг пах горячей пылью и палёным камнем. Одна яма стояла молча, прикрытая глиняными черепками, и в ней лежали мои кирпичи. Три сотни штук, обжечь‑то обжёг ещё вчера, а достать за утро не успел, руки были заняты арматурой и разговорами.
Что касается бетона, тут переживать не о чем. У Хорга всё под контролем, производство набрало обороты и масштабы растут с каждым днём, телеги возят материал без перерыва, мужики месят, сыпят, таскают. А вот с кирпичами…
Под навесом обнаружилось нечто похожее на стихийное собрание. Пятеро вчерашних рабочих, Уль с Ректом и Сурик расселись полукругом и разглядывали новые формочки, передавая их из рук в руки с таким вниманием, будто это не глиняные коробки для кирпичей, а ювелирные изделия. Сурик держался заметно бодрее, чем утром, и взгляд у него стал другим, сосредоточенным и деловитым, без вчерашней тоски на дне.
– Так это что же, не метка, а руны? – удивлённо озвучил общий вопрос Рект, вертя в руках формочку и поворачивая её на свету. – А что они делают?
– Да не, руны я видал, – поумничал один из мужиков, широкоплечий бородач с обветренным лицом. – Это, видать, пацан наш свое клеймо придумал. Тут и буква вон, «Р», а его Реем зовут.
– Буква‑то ладно, но тут посмотри что… – Рект протянул формочку и указал на руну восстановления, ту, что с извилистой линией и загнутыми стойками.
Насчёт руны он попал в точку, хотя вряд ли понимает, куда именно попал. По сути, на формочке для кирпича эта штука бесполезна, формочки не подвержены особым повреждениям, если не давать их в руки людям, которые ломают всё, к чему прикасаются. Но всё равно приятно, что она есть, потому что теперь я её выучил и могу наносить осознанно. И тот же фундамент можно даже пеком не обмазывать, если трещины будут затягиваться сами собой. Хотя обмазать всё равно стоит, лишняя защита карман не тянет.