Тобас скривился, будто я предложил ему таскать камни в гору, но спорить не стал. Развернулся и потопал к тропе, бурча себе под нос что‑то неразборчивое.
– Тоже мне работничек, – проводил его взглядом Хорг. – Ладно, пошли…
Фундамент первой привратной башни встретил нас ровной и плотной монолитной серой поверхностью, причем без единой видимой трещины. Заливали его вчера до темноты, всей бригадой, и раствор с дёгтем и Основой пропитал каждый камень, каждый пруток арматуры, каждую щель между слоями.
В обычных условиях известковый раствор набирает прочность медленно. Неделя, а лучше две, прежде чем можно снимать щиты и нагружать конструкцию. Известь не цемент, она схватывается за счёт карбонизации, а это процесс неторопливый, зависящий от влажности, температуры и доступа воздуха. В моём прежнем мире никто в здравом уме не стал бы трогать опалубку раньше чем через семь‑десять дней, и то с оглядкой, пробуя раствор ногтем и подпирая углы на всякий случай.
Но здесь у нас в растворе дёготь, который уплотняет структуру и выжимает лишнюю воду, а в арматуре заряд Основы, и Основу я вчера не пожалел, влил щедро, до последней капли. Основа ускоряет всё, с чем соприкасается на пути Созидания, а бетон для неё как родная стихия. Так что тут действуют совсем другие правила, и единственный способ узнать какие именно – это проверить руками.
Спустился в яму, присел на корточки и положил ладонь на поверхность бетона. Ровная, шершавая, чуть прохладная, и при нажиме ни малейшего продавливания, ни следа, камень под рукой отзывается монолитом, а не сырой массой. Провёл ногтем, и ноготь скользнул, не оставив даже царапины. Постучал костяшками, и звук вышел глухой и тяжёлый, без пустотных отголосков.
– Хорг, спускайся, – позвал я. – Потрогай.
Хорг спустился, упёрся ладонью в стенку фундамента и нажал. Потом нажал сильнее. Потом отступил на шаг, осмотрел поверхность сверху донизу, снова подошёл и постучал кулаком в трёх разных местах.
– Встал, – коротко подтвердил он и покачал головой. – За ночь встал… Я такого за тридцать лет ни разу не видел, но глазам и рукам своим верю больше, чем опыту.
– Снимаем?
– Снимаем, – кивнул он без колебаний.
Принялись разбирать опалубку. Сначала выбили клинья, которые фиксировали распорки, потом отжали сами распорки и убрали в сторону. Щиты Ольд делал на совесть и снимались они легко, потому что гладкая пропитанная поверхность не дала раствору прилипнуть к дереву. Каждый щит отходил от бетонной стенки с негромким влажным звуком и оставлял после себя ровную серую плоскость, без раковин, без задиров, без следов опалубки.
Хорг брал каждый щит, осматривал, отряхивал и аккуратно укладывал в стопку. Ольдовская работа дорого стоит, и щиты эти ещё пригодятся не раз, на вторую башню как минимум, да и на столбы.
Когда сняли последний щит и фундамент предстал целиком, мы оба несколько секунд молча разглядывали результат. Всё согласно чертежу, который я набросал в своей голове, стенки ровные, углы чёткие, верхняя грань выведена по уровню, и ни одной трещины на всей поверхности. Место, где я вчера наносил руну восстановления, выглядело особенно ладно, бетон там уплотнился и потемнел, будто камень дозрел раньше остального.
– Добротно, – признал Хорг и провёл ладонью по стенке, чувствуя пальцами текстуру. – Теперь пеком обмажем, и можно столбы лить. Завтра?
– Послезавтра, – прикинул я. – Все‑таки надо день подсохнуть, и столбам желательно нужны свои щиты. Ольд успеет? Или имеющиеся подгоним?
– Подгоним, столб не стена, там много и не надо. Четыре коробки сколотить дело нехитрое.
Хорг выбрался из ямы и отряхнул колени. Постоял, оглядывая площадку, потом ткнул пальцем в противоположную сторону прохода, туда, где по плану должна стоять вторая привратная башня.
– С той стороны яму надо копать, – проговорил он. – По такому же размеру. Стенки подрезать лопатами, дно утрамбовать, камни стаскивать сюда заранее, чтоб не ждали потом. И песок, и известь. Мужиков я поставлю, справятся.
Молча согласился, потому что всё логично, пока первая башня растёт вверх, вторая должна готовиться к заливке, иначе в неделю не уложимся. Хорг это понимает не хуже меня и распоряжается без лишних обсуждений.
– Разметку сделаю сам, – добавил он, уже разворачиваясь к площадке. – А ты давай ускоряйся, мелкий. Кирпичи нужны, а то столбы льём послезавтра, и если к тому моменту не будет достаточно обожжённого кирпича на первый ярус кладки, я тебя самого в стенку замурую. Для прочности.
– Замуруешь, а потом кто кирпичи делать будет? – резонно уточнил я.
Хорг на это только хмыкнул и зашагал прочь, на ходу выдёргивая из земли колышек для разметки. Спорить с ним бесполезно, когда он в рабочем режиме, да и незачем, потому что по существу он прав. Кирпича нужно много, и чем быстрее наладится обжиг, тем спокойнее будет всем.
Собственно, этим и надо заниматься. На участке Сурик уже распоряжается, мужики лепят, ямы горят, уголь копится. А раз уж мне всё равно идти через деревню обратно, можно по дороге заглянуть к одному мастеру. Давно собирался, и повод подходящий.
Мастерская Ольда как раз стояла примерно на полпути между воротами и моим участком, и запах свежей стружки разносился оттуда задолго до того, как показался низкий бревенчатый сарай с распахнутыми настежь воротами. Внутри гудел рубанок, кто‑то постукивал молотком, и доносилось негромкое мерное шипение, с каким дерево расстаётся со своей корой.
Ольд обнаружился за верстаком, обстругивая длинную доску, и стружка летела из‑под рубанка ровными завитками, укладываясь на пол аккуратными золотистыми кольцами. Увидев меня, плотник отложил инструмент и расплылся в улыбке.
– О, Рей! Хорошо, что зашёл! – он вытер руки о фартук. – Есть что‑нибудь интересное? Материалы какие‑нибудь особые, а?
– С глиной ты не работаешь, так что порадовать нечем, – развёл руками и кивнул на стоящую у стены бочку литров на сто или чуть побольше. – Я с заказом пришёл. Ты же не сильно занят?
– Заказы это хорошо, заказов много не бывает, – Ольд тут же вытер ладони тщательнее и уселся на недоделанный табурет, который жалобно скрипнул под ним. – Ну, чего хотел?
– Вон бочка стоит, – указал на неё. – Мог бы ты сделать примерно такую же, только раза в два‑три побольше?
– Ну, дело такое, – Ольд почесал затылок и поглядел в сторону сарая. – Бочки у меня и так есть, большие, вон в глубине стоят. Но это заказные, через две ярмарки заберут.
– А за пару недель не успеешь сделать ещё?
– Сделать‑то сделаю, – Ольд пожал плечами и скрестил руки на груди. – Но мало ли что. А тебе зачем вообще бочка такого размера?
– Для увеличения обороноспособности деревни, разумеется, – пожал плечами и постарался сохранить серьёзное лицо, хотя получилось не до конца.
– Вот как, – Ольд хмыкнул и приподнял бровь. – Ну, раз для обороноспособности, это другой разговор. Только учти, недёшево отдаю. Ради деревни, будь на то приказ старосты или Хорга, сделал бы и бесплатно, но сам понимаешь, тут кольца от кузнеца нужны, да и работы не на пять минут. Если совсем уж приспичило, за пять серебряков могу уступить, а дешевле извини, никак, сам без штанов останусь.
– Возьми семь, – я полез в мешочек и отсчитал монеты, – и сделай парочку доработок. Это правда нужно, хотя Хорг или староста могут пока не понимать зачем. Если хочешь, спрашивай у них, конечно.
Ольд принял серебро, повертел монеты на ладони и поднял на меня заинтересованный взгляд.
– Да ты скажи, что за доработки, интересно же.
– Смотри. С обоих торцов ставишь деревянные колёса, прочные, чтобы бочка могла кататься по земле. Лючок для загрузки и выгрузки делаешь не сверху, а сбоку, посередине. С надёжной задвижкой, чтобы не открывался от тряски. Смысл такой: загружаешь внутрь всё что надо, заливаешь воду, закрываешь лючок и катишь по земле. Пока катится, всё внутри перемешивается быстро и равномерно. Подкатил куда надо, открыл люк, слил в корыто. Засыпал новую порцию и покатил по новой.