Ольд слушал молча, приоткрыв рот, и глаза его постепенно загорались азартным огоньком.
– Колёса придумаю, лючок сделаю… – он потёр подбородок и задумчиво уставился в стену, будто уже прикидывал, какой толщины клёпки понадобятся. Потом вдруг махнул рукой: – Ой, ладно, самому интересно, что получится! Но тогда с тебя дёготь, тот, из железного дерева. Мне уже все уши прожужжали, что ты из него что‑то дельное придумал!
Вот и откуда он мог узнать про дёготь? Хотя это же деревня. Тут новости распространяются быстрее, чем события, их порождающие. Условно говоря, достаточно съесть солёных огурцов с молоком на одном конце деревни, и на другом уже будут судачить как ты обосрался, причём с подробностями и в красках.
– Договорились, – протянул ему руку. – Только учти, в загруженном виде эта штука потянет как два Хорга, а то и больше. Колёса должны выдержать.
– Выдержат, не сомневайся, – Ольд усмехнулся и вскочил с табурета. – Эй, оболтусы! – крикнул куда‑то в глубину мастерской.
Спустя пару секунд из‑за стеллажей с досками показались двое подмастерьев, молодые парни с опилками в волосах и виноватыми лицами, будто их застали за какой‑то ерундой.
– А ну тащите бочку! Работаем! – Ольд хлопнул в ладоши. – Быстрее, быстрее!
Плотник мгновенно забыл о моём присутствии и пошёл готовить инструмент, на ходу бормоча что‑то про диаметр колёс и ширину лючка. Подмастерья кинулись за ним, гремя досками и роняя стружку с полок.
Ну а я не стал задерживаться. Хороший мастер, когда загорается идеей, работает быстро и качественно, а мешать ему в такие моменты только вредить делу. К вечеру, если повезёт, бочка будет готова, и тогда замешивание раствора выйдет на совершенно другой уровень. Сейчас мужики месят лопатами в корытах, и на каждый замес уходит прорва времени и сил, а катящаяся бочка сделает ту же работу в разы быстрее и при этом равномерно.
– К вечеру постараюсь доделать, Рей! – донеслось из мастерской вслед. – Но чтоб показал потом, как оно работать будет!
– Покажу, вся деревня увидит! – обернулся на ходу. Ещё бы не увидит. Здоровенная бочка на колёсах, которую катают туда‑сюда по стройплощадке, привлечёт внимание не хуже ярмарочного представления.
А пока у меня там, на минуточку, кирпичи обожжённые лежат в яме и ждут, когда их достанут. И необожжённые тоже ждут, причём вторых куда больше. И это дело пора бы уже исправлять, потому что неделя на первые этажи двух башен, это не шутка, а очень конкретный срок, и каждый час на счету.
Глава 8
В нашем реальном, скучном и до безобразия предсказуемом мире на обжиг кирпича уходит минимум двое суток, а если делать по уму, то и все трое. Нагревать надо медленно и осторожно, чтобы влага выходила постепенно и не рвала заготовку изнутри. Потом часов двенадцать жечь на полную, постоянно следить за огнём, подсыпать уголь, ворошить, не давать пламени угаснуть и не позволять ему разгуляться слишком сильно.
И после всего этого оставлять яму остывать ещё чуть ли не на сутки, потому что резкий перепад температуры для керамики смертелен, как ледяная вода для раскалённого стекла.
Как же всё‑таки хорошо, что здесь не приходится тратить столько времени на ожидание. Железный уголь горит жарче и ровнее обычного, Основа в заготовках ускоряет процесс спекания, и вместо трёхдневного марафона у жерла печи получается что‑то вроде длинной вечерней смены. Загрузил, поджёг, проследил, дождался и утром выгребай готовый кирпич. Не идеально, конечно, потери есть, но по сравнению с тем, что творилось бы в обычных условиях, это просто подарок.
С этими мыслями выложил последний кирпич из обжиговой ямы и осмотрел результат. Из трёх сотен заготовок вышло почти три сотни готовых обожжённых кирпичей, и я считаю это успехом. Штук двадцать обратились в керамическую крошку, но и она не останется без дела, потому что любой обломок обожжённой глины при должном измельчении превращается в отвердитель.
Разложил последние кирпичи по стопкам, отряхнул руки и подошёл к мужикам, которые заканчивали разгрузку соседней ямы, но там уже известь.
– Копайте ещё пять таких, – указал на яму, из которой только что доставал кирпич. – Два локтя на два локтя и в глубину примерно столько же.
Яма получилась достаточно компактной и потому за ней куда удобнее следить. Чем меньше объём, тем равномернее прогревается вся загрузка и тем легче жару добраться до центра. Большая яма выглядит внушительно, но отвратительно управляема, в ней всегда одни кирпичи перегорают, а другие остаются сырыми. Так что пока будем действовать таким образом.
– Да что ж такое, опять копать… – обречённо выдохнули мужики, но спорить не стали.
Никто даже не поморщился, просто взяли лопаты и побрели к намеченному месту. Вижу, что они тут не ради денег, вряд ли за такой труд платят много. Просто все понимают, что мы всей деревней сидим в глубокой заднице и самое веселое ещё впереди. Лучше к этому моменту быть готовыми, чем потом хвататься за голову.
Пока мужики ковыряли землю, я прошёлся по участку, машинально прикидывая, как тут всё будет выглядеть в ближайшее время. Ну, по крайней мере в обозримой перспективе.
Навес, обжиговые ямы, рядки подсыхающих заготовок, угольные ямы, кучи сырья. Участок разросся до неприличия, и свободного пространства становится всё меньше. Мужики уже пару раз спрашивали, почему мы копаем обжиговые ямы всё дальше и дальше от навеса, тогда как совсем недалеко от берега есть столько свободного места, которое просто пустует.
Я обычно ссылаюсь на опасность возгорания, и в этом есть какая‑то капелька истины. Но главное в другом, здесь будет стоять мой дом. Лучше места я попросту не придумал, отсюда открывается прекрасный вид на воду, земля достаточно высокая, чтобы не смыло весенним паводком, обзорность прекрасная, и располагается этот пятачок в самом центре изначально вверенного мне участка. Думаю, самое то для жилища. А что до частокола, который защищает деревню… Ну так у меня дом будет такой прочный, что это деревенские в случае угрозы прибегут сюда прятаться, а не я к ним.
Подошёл к пяти аккуратным ямкам в земле, рядом с которыми лежали кучки битого бетона. Тут мы с Хоргом делали пробную заливку, чтобы понять оптимальную конфигурацию армирования и состав раствора. Столбики Хорг давно расколол, обломки так и валяются, а вот нижние части с торчащей арматурой до сих пор никто не убрал.
И тут я замер, посмотрев под ноги…
Взял остатки от третьего пробного столбика. Хорг тогда колотил его дольше всех, железный дёготь на арматуре дал отличное сцепление с раствором, и внутри бетона прутки выглядели замечательно.
Но сейчас меня интересовало не это. Мы втыкали пропитанную дёгтем арматуру в землю и сверху уже заливали раствором. Так вот, внутри раствора арматура чувствует себя прекрасно, а вот торчащие штырьки, которые находились в земле, теперь выглядят совсем не такими прочными. Потрогал рукой, и в ладони осталась рыжая пыль.
Причём та же петрушка и с четвёртым столбиком, тем, что я пропитывал Основой. Арматура в камне цела, а вот снизу, где торчала из бетона и сидела в грунте, рассыпается от прикосновения.
А вот первый и второй столбики, где арматура была обмазана маслом и пеком, ведут себя иначе. Нет, сцепление с бетоном там никакое, и в итоге конструкция оказалась хлипкой, это мы ещё при первом осмотре выяснили. Но зато торчащие снизу штырьки остались целы. Масляная плёнка и пековая корка хоть и не дали арматуре приклеиться к камню, зато от влаги защитили исправно.
Вот же дебил… Невольно хлопнул себя по лбу. Постоял так пару минут, помотал головой и побежал к месту раскопок.
Хорг со своей командой помощников уже закончил разметку ям под вторую привратную башню, частично закрепил опалубку и воткнул несколько прутков арматуры в землю, чтобы к ним вязать остальные.
– Хорг, погоди! – подбежал и выдернул уже установленные прутки.
– Ты чего делаешь, окаянный? – рыкнул Хорг. – Ломать пришёл, что ли? Хорошо же стояли!