Ну а Эдвин всё‑таки молодец. Пусть и учит через силу, ворчит, обзывается и хлопает дверью, но каждый раз даёт ровно столько информации, сколько нужно, чтобы додуматься до остального самому. Хитрый старик, этого у него не отнять.
* * *
За ночь я так навозился с Основой, что к утру одна только мысль о рунах вызывала лёгкую тошноту. Нет, достижение огромное, и я это понимаю. Не просто шаг вперёд, а скорее прыжок с ракетой в заднице, если такое сравнение вообще допустимо.
Первое соединение, рабочий восстановитель, семьдесят два процента на Пути Созидания и куча новых знаний, которые ещё предстоит переварить. Но руки тоже работать должны, а голова после бессонной ночи, проведённой в обнимку с горшком, категорически не желала возвращаться к тонким материям. Хочется чего‑нибудь простого, физического и понятного.
Встал, потянулся, ощутил каждую мышцу по отдельности, и ни одна из них не была довольна. Четыре единицы Основы, негусто. Обычно после ночи восстанавливается побольше, но я и потратил побольше, и спал от силы пару часов, так что жаловаться не на что.
Рект с Улем ещё дрыхли, и будить их совесть не позволяла, так что сполоснул лицо остатками воды из ведра и зашагал на участок.
Утро стояло тихое и прохладное, солнце ещё не выползло из‑за леса, но небо уже посветлело достаточно, чтобы не спотыкаться о каждый корень. На участке пусто, мужики подтянутся через час, не раньше, и это мне на руку, потому что план на утро вполне конкретный.
Подошёл к куче железного дерева, сваленной рядом с длинной обжиговой ямой. Рыжие тяжёлые стволы лежали вповалку, некоторые обрублены по длине, другие торчат на полметра дальше, чем положено. Вот и отличный тренажер для того, на что вечно не хватает времени.
Три единицы Основы на Разрушение, и хватит. Больше тратить нельзя, день длинный, а Основы и без того кот наплакал.
Положил ладонь на торец ближайшего бревна. Древесина плотная, холодная, под пальцами ощущается характерная волокнистая жёсткость, за которую железное дерево и ценят. Ну, точнее ценят в основном за уголь который из этого дерева получается, но лично мне нравится сама структура этого странного и непонятного дерева.
Сначала взял топор, словно плетью ударил по лезвию Основой и нанес удар. Вспышка, искры, все как обычно, и топор вошел в древесину сантиметров на пять. Ну, я и не старался особо, мог бы и посильнее ударить, но это же просто зарядка, не более того. Нанес еще несколько ударов, после чего решил позволить себе немного экспериментов.
Убрал топор и положил ладонь на холодную кору. Закрыл глаза, так чуть проще концентрироваться, и в этот раз направил импульс Основы прямо в толщу материала. Даже не направил импульс, скорее ударил Основой. Да, такая формулировка будет вернее все‑таки.
Бревно едва слышно хрустнуло и вдоль волокна пошла тонкая трещина, пусть и не по той линии, по которой я хотел. Раскол получился не идеальный, с лёгким отклонением к краю, но я же только учусь, верно?
Да, знаю, еще недавно я хотел спокойно поработать руками и не заниматься вот этим вотвсем, но интересно же! Тем более, это и не Созидание, а разрушать мне вообще редко удается. И надо бы это упущение как‑то исправлять. Тем более сам себе пообещал делать зарядку, и у меня она вот такая, состоит из легких физических нагрузок, экспериментов и медитации с элементами строительства. Собственно, Основы осталось всего на одно повторение, так что я попробовал разрушить ствол не вдоль волокон, а поперек, но лишь впустую потратил силы.
Отдышался, привалившись к оставшейся куче. Сердце колотится, руки чуть подрагивают, но не от усталости, а от того знакомого ощущения, когда Разрушение проходит сквозь тело и оставляет после себя лёгкий звон в костях. Три единицы потрачены, одна осталась, но организм уже проснулся окончательно, и кровь бежит по жилам так, будто я пробежал пару кругов по деревне.
[Основа: 4/15 → 1/15]
Всё, хватит, теперь кирпичи. Пошёл к навесу, где под камышовой крышей ждали формочки и подготовленная с вечера глина. Размял руки, зачерпнул первый ком, и пальцы сразу вошли в ритм: набить, обстучать, перевернуть, снять. Основа потекла тонкой струйкой, как и всегда при работе с глиной, и каждый готовый кирпич прибавлял по крохотной доле.
Час пролетел незаметно, а когда я наконец разогнулся и потёр затёкшую поясницу, в голове было ясно, руки горячие от работы, а Основы стало даже больше, чем до утренней зарядки.
[Основа: 1/15 → 5/15]
Вот так, наверное, и будет начинаться каждый мой день отныне. Разрушение на рассвете, пока никто не видит и не задаёт лишних вопросов, потом Созидание для восстановления, а дальше обычная работа, которой столько, что хватит до глубокой ночи. Неплохой распорядок, если подумать. Оба Пути прокачиваются, тело просыпается, и к началу рабочего дня я уже в форме.
День после этого пошёл как‑то одновременно стремительно и при этом тянулся бесконечно. Бесконечной была вереница стройматериалов: корыта с раствором, тачки со щебнем, вёдра с известковым тестом, кучи песка и горы кирпича, которые росли под навесом и таяли у обжиговых ям с примерно одинаковой скоростью. Стремительно при этом таяли силы, но сколько бы они ни таяли, ноги по‑прежнему держали, руки делали своё дело, и останавливаться посреди этого потока не хотелось, потому что стоит остановиться, и уже не встанешь.
Хорг был на объекте задолго до рассвета. Когда я подошёл к северным воротам, он уже успел дважды проверить армирование, трижды обругать кого‑то за криво установленную распорку и один раз пнуть ведро, которое кто‑то поставил не туда. Настрой боевой, глаза красные, и по скупым движениям видно, что спал он не сильно больше моего, а может, и вовсе не ложился.
После ночного разговора с Бьёрном не удивлюсь, если просидел до утра у себя, глядя в стену и пережёвывая старые обиды. Но работе это не мешало, скорее наоборот, злой Хорг работает за троих и требует того же от остальных.
Первые корыта с раствором уже стояли у края ямы, и мужики заливали вручную, черпая деревянными лопатами и разравнивая по опалубке.
– А бочкой чего не мешаете? – возмутился я, указав на мешалку, которая мирно стояла у навеса и никого не трогала. – для кого ее строили тогда?
– Да кто его знает, что ты вообще прикатил. – Хорг покосился на бочку и пожал плечами, – Не стали без тебя трогать, а то мало ли ты там внутри сидишь.
Хмыкнул про себя и оценил попытку. Шутка, пусть и кривоватая, но для Хорга утром после такой ночи это уже прогресс. Значит, настрой действительно боевой, и значит, сегодня мы горы свернём. Или хотя бы зальём фундамент, что в наших масштабах примерно одно и то же.
Показал, как открывается лючок, как работает деревянный фиксатор, как задвижка ходит по пазу. Мужики столпились вокруг и глазели с осторожным любопытством, как будто я демонстрировал ручного медведя, а не бочку на колёсах.
– Грузите сюда вёдер десять сухих материалов, – скомандовал, откинув крышку лючка. – Песок, кирпичную муку, щебень мелкий. Потом заливайте воду и закрывайте. Известковое тесто отдельно, прямо в лючок, и сразу закрывать.
Загрузили, утрамбовали, залили. Закрыл фиксатор и указал рукой на бочку.
– Ну что, катайте. Шагов сто в одну сторону, шагов сто обратно.
Четверо мужиков упёрлись в бочку и покатили. Колёса заскрипели, бочка тяжело тронулась с места, и изнутри послышалось глухое перекатывание, от которого сразу стало ясно: процесс пошёл. Мужики довели бочку до условной отметки, развернули и покатили обратно. На третьем проходе один из них приноровился и уже рулил в одиночку, подталкивая плечом, а остальные шли рядом и глазели.
Но к середине второго замеса я обратил внимание на кое‑что неприятное. Колёса с каждым проходом вдавливались в землю всё глубже, оставляя борозды в ладонь глубиной, и катить становилось тяжелее с каждым разом. Полная бочка весит прилично, грунт мягкий, утоптанный, но не каменный, и деревянные колёса попросту увязали в собственных колеях.