Больд появился из‑за угла, на ходу отставив в сторону оторванную калитку, которую, судя по виду, даже не заметил. Зашёл на участок и остановился, глядя на Дагну сверху вниз. В правой руке здоровенный топор с лезвием шириной в две ладони, а в левой… дерево.
Довольно большое и на удивление красивое, с пышной листвой и яркими розовыми цветами, но вырванное из земли вместе с корнями и приличным комом грунта. Ствол толщиной примерно с руку самой Дагны, а в высоту дерево было метра четыре, не меньше, и цветы на его ветвях покачивались, роняя лепестки на плечи великана.
– Тут это… – замялся Больд и переступил с ноги на ногу, от чего земля ощутимо вздрогнула. – Я просто подумал, женщина в доме, а женщины любят цветы. Ну и вот.
– Но это же дерево, – растерянно проговорила Дагна, глядя на розовые лепестки, которые кружились в воздухе и мягко оседали на утоптанную землю двора.
– Да, дерево, – виновато вздохнул Больд и покрутил его в руке, как букет ромашек. – Я пытался цветы набрать, но они что‑то мнутся. Рвёшь один, он сразу в кашу. А дерево вот, стоять зато будет.
И с этими словами он размахнулся и вогнал дерево вместе с корнями в землю, по меньшей мере на метр. Грунт разошёлся с глухим хрустом, ствол встал намертво, ветви качнулись, осыпав Дагну розовым дождём, а с крыши соседского дома с тихим стуком скатилась и разбилась очередная черепичина.
Дагну пристроил, совесть чиста, можно возвращаться к делам. А дел, как водится, столько, что хватит на троих, и ни один из этих троих не успеет пообедать.
Первым делом снова завернул к башням. Со стороны картина бодрая, леса облеплены людьми, вёдра летают вверх‑вниз, журавль скрипит и кланяется, бочки с раствором катят по утоптанной земле. Рабочий муравейник, и с каждым днём он становится всё слаженнее и выше. Издалека даже красиво, но стоит подойти ближе, и красота начинает трещать по швам.
На левой башне все еще заливали последний столб, и я полез наверх по лесам, чтобы посмотреть, как идёт процесс. Поднялся, заглянул в опалубку и тихо выдохнул через зубы.
Двое работяг заливали раствор и тыкали в него палками с таким энтузиазмом, с каким обычно помешивают остывшую кашу. Палка входила в бетон, палка выходила из бетона, и на этом вся вибрация заканчивалась. В углах опалубки, там, где раствор должен заполнить каждую щель и обнять каждый пруток арматуры обязательно будут пустоты, уверен. Воздушные карманы, которые после застывания превратятся в слабые места, а слабые места в оборонительной башне не нужны никому, кроме тех, кто эту башню собирается ломать.
– Стой! – рявкнул так, что оба подпрыгнули, а один чуть не выронил палку в опалубку. – Вы что творите? Палкой надо не мешать, а протыкать! Быстро, часто, до самого дна! И по стенкам стучать, чтобы пузыри выходили!
Работяги переглянулись и принялись тыкать с удвоенным рвением, но теперь слишком быстро и бестолково, разбрызгивая раствор в стороны.
– Да не так! Ритмично! Воткнул, вытащил, сдвинул, воткнул, вытащил! И по стенке палкой постукивайте, вот так! – продемонстрировал на ближайшем участке, обстучал щит опалубки, и из раствора с влажным бульканьем полезли пузырьки воздуха. – Вот они, видите? Каждый такой пузырь после застывания станет дыркой. А дырка в столбе означает трещину, а трещина означает, что первый же зимний мороз разорвёт бетон изнутри, и весь столб пойдёт коту под хвост. Понятно?
Оба закивали, и понятно им стало или нет, покажет время, но хотя бы палками заработали как следует.
Перешёл к соседней башне и обнаружил проблему посерьёзнее. Рект отвлекся от журавля и возился с опалубкой на втором столбе и при виде меня виновато отвёл глаза. Я присмотрелся к арматуре и почувствовал, как внутри что‑то нехорошо ёкнуло.
– Рект, а где выпуски?
– Какие выпуски? – он захлопал глазами.
– Арматура! Прутки должны торчать вверх, за край столба, сантиметров на сорок! Мы же об этом говорили! Куда ты собираешься крепить перемычку между вторым и третьим этажом, если столбы заканчиваются вровень с заливкой?
Рект уставился на столб, потом перевёл растерянный взгляд на меня. Осознание медленно проступало на его лице, и зрелище было не из приятных.
– Перемычка должна лечь на столбы и связать их между собой. А чтобы она не просто лежала сверху, а работала как единое целое с каркасом, арматура из столба должна входить в тело перемычки. Без этого у нас получится не конструкция, а детский кубик на кубике, которые рассыпятся от первого серьёзного удара.
– Я думал, мы потом приделаем… – промямлил Рект.
– Потом? К застывшему бетону? И как ты себе это представляешь? Долбить готовый столб, чтобы вставить прутки? – я потёр переносицу. Спокойно, он не со зла, просто не понимает пока. – Ладно, этот столб ещё не залит, значит успеваем. Нарежь прутков нужной длины и привяжи к основной арматуре так, чтобы они торчали вверх.
Рект кивнул и принялся за работу, на этот раз вроде бы понимая, зачем это нужно. Проверю позже, конечно, доверяй, но проверяй, особенно когда речь идёт о том, что будет держать перекрытие. Все‑таки рано я их начал расхваливать, без контроля со стороны Хорга стройка может вполне полететь в одно место.
Спустился с лесов, отряхнулся и двинул на свой участок. Настроение чуть просело, потому что ошибки на стройке означают, что я недостаточно хорошо объясняю. Можно, конечно, ругаться и сваливать на криворуких работяг, но правда в том, что они делают ровно то, чему их научили, а учить их должен теперь я. Значит, где‑то недоработал, и это моя проблема, а не их.
На участке встретил привычную картину, Сурик носился между навесами, покрикивая на лепщиков и проверяя формочки. Подавальщики таскали глину из ям, мяли, месили, передавали дальше по цепочке. Обжиговые ямы дымили, издавая знакомый запах палёной глины и железного угля, который для меня давно стал запахом прогресса.
Подошёл к формовщикам и стал по очереди отбирать у них формочки, но теперь уже не «на проверку», как раньше, а для полноценной подзарядки. Накопители приняли заряд легко, мягко, без сопротивления, и тепло растеклось по стенкам. Подзарядил все которые есть, потом пробежался по готовым кирпичам и расставил руны накопителей там, где успел.
А успел далеко не везде, кирпичей уже налепили столько, что я физически не могу обработать каждый. Если раньше успевал поставить печать на каждую заготовку, то теперь производство обогнало мои возможности, и с этим придётся смириться. Все кирпичи пропитаны Основой через формочки, это да, но руна накопителя стоит в лучшем случае на каждом третьем.
Обидно, но что поделать? Темпы выросли в разы, и выбор простой: либо замедлять производство ради качества каждого кирпича, либо гнать объём и мириться с тем, что часть изделий будет попроще.
И выбор тут очевиден, потому что главное, что Основа есть в каждом кирпиче, а накопитель на каждом третьем уже неплохо. Когда эти кирпичи лягут в стену рядами, рунная сеть всё равно соберётся, просто будет чуть менее плотной, но она все равно будет.
Если прикинуть по цифрам, производство вышло на четыре‑пять тысяч кирпичей в день. Звучит внушительно, и по здешним меркам это, наверное, так и есть. На строительство уходит около трёх тысяч, не больше, и разница постепенно оседает на площадке ровными штабелями. Их выкладывают в стороне, поближе к тому месту, где я планирую ставить горн. Запас растёт, и каждый лишний куб кирпича греет душу, потому что это не просто стройматериал, это будущее. Стены, печи, мастерские, лазарет. Всё в дело пойдёт, в этом можно не сомневаться.
Закончил с формочками, вытер руки и огляделся. Инспекция, можно считать, завершена. Проблемы найдены, указания розданы, участок работает. Теперь бы чем‑нибудь полезным заняться, и желательно своими руками. Глаза разбегаются, если честно, потому что построить можно многое. Кирпичей пойти налепить для разнообразия, или на башне помочь, или горн наконец заложить.
А можно ни одно из этого, а вместо этого сходить поговорить с Хоргом. Давно собирался обсудить пару вещей, да всё руки не доходили, а точнее ноги, потому что каждый раз по пути находились более важные дела.