Вот теперь этим и займусь, а потом загляну к Тобасу. В лесу становится неспокойно, и если не ускорить добычу железного дерева сейчас, потом может оказаться совсем не до прогулок к роще. Надо использовать затишье, пока есть такая возможность, а то запасы арматуры не бесконечные. Ну и заодно погляжу, может в лесу что‑нибудь интересное подвернётся. На тропах давно ничего полезного не встречается, это я уяснил, зато стоит сойти в сторону, и лес иногда показывает такое, что потом неделю перевариваешь.
У Хорга кипела работа совсем другого толка. Если на башнях всё про точность, расчёт и каждый сантиметр, то здесь царила грубая сила, помноженная на упрямство. Толпа людей с лопатами, кирками и просто заострёнными палками рыла траншею вдоль старого частокола. Земля летела в стороны, кто‑то ковырял глину, кто‑то оттаскивал выкопанное к частоколу, и всё это под непрекращающийся рёв Хорга, который доносился откуда‑то из‑за кучи свежего грунта.
Из беженцев, кстати, здесь осталось человек тридцать, не больше. Остальные, видимо, уже падали с ног после первого дня в бригаде Хорга, и он их отпустил отлёживаться. Милосердие, конечно, хотя Хорг бы скорее откусил себе язык, чем признал, что способен на подобное. Думаю, многие из ушедших уже жалеют, что выбрали «нормального мастера» вместо чумазого подростка. Но это их решение, я‑то предлагал.
Хорг обнаружился по ту сторону траншеи, где лично вбивал колья под разметку второго ряда частокола. Каждый удар кувалды загонял кол в землю по самую верхушку, и я невольно подумал, что забивать сваи с помощью Хорга, наверное, дешевле и эффективнее, чем строить копёр.
– Что думаешь по поводу высоты? – встал рядом и начал без предисловий. Хотел спросить про погоду, чтобы как‑то плавно завести разговор, но решил не тратить время.
– Какой высоты? – Хорг вогнал очередной кол одним ударом и выпрямился.
– Частокола. Сколько делаем?
– Два роста или около того, – протянул Хорг, прикинув что‑то в уме.
Два его роста или моих? Невольно задумался над тем, что вот это «два моих роста, три твоих шага, четыре локтя старосты и пятнадцать мизинцев Гундара» явно не самая удобная система измерений. У каждого свой рост, свой локоть, свой шаг, и когда я прошу рабочего отмерить два локтя, он отмеряет свои, а не мои, и в итоге получается что попало.
– Слушай, давно хотел спросить… Удобно так изъясняться? Ну, в шагах, в локтях…
– Мой дед ещё так изъяснялся, и ничего, мир не рухнул, – буркнул Хорг, но я заметил, что он задумался. – А ты это к чему?
– А давай придумаем слово для измерения длины? Возьмём верёвку, отрежем определённый кусок, и будем все отталкиваться от этого размера. Одна мера, одинаковая для всех, чтобы когда я говорю «два этих куска», и ты, и Рект, и любой работяга отмеряли ровно одно и то же.
– Гм… – Хорг положил кувалду на плечо и почесал бороду. – И что, как назвать хочешь?
– Да хоть метр, например, – ляпнул как бы невзначай первое пришедшее в голову случайное слово. Хотя, когда нужна мера длины, именно это слово почему‑то приходит первым. – А чтобы отмерить сотую часть, ну, как медяк от серебряка, можно добавить приставку. Допустим, «санти». Будет сантиметр, это примерно вот столько, – показал пальцами. – А метр, это половина твоего роста.
Хорг скептически посмотрел на мои пальцы, потом на себя, потом хмыкнул.
– Ну ладно, валяй свой метр, попробуем… – пробурчал он без особого энтузиазма, но и без обычного рычания, что для Хорга равносильно горячему одобрению.
Я метнулся к дому за верёвкой, которую покупал когда‑то у торговца за неприличные деньги. Ради такого дела и разрезать не жалко, хотя верёвка в здешних краях стоит как небольшое преступление, и портить её просто так рука не поднимается. Но пока не буду резать, сначала разметим.
Вернулся, попросил Хорга встать ровно и расправить плечи. Двухметровый мужик, плюс‑минус пара сантиметров, лучшего эталона в радиусе дневного перехода не найти. Размотал верёвку, приложил от земли до макушки и завязал узелок на нужной высоте.
– Вот! – показал ему. – Это у нас будет один Хорг… – осёкся и поправился. – Два метра. А так, – сложил вдвое, – один метр. – Сложил ещё раз. – А так уже пятьдесят сантиметров. Или полметра, кому как проще.
– Дурость какая‑то, – помотал головой Хорг. – И чем это нам поможет?
– А смотри. – Всё‑таки отрезал от верёвки кусок в два метра, и сердце ёкнуло, потому что верёвка хорошая, крепкая, а теперь стала короче. Вручил Хоргу получившийся отрезок. – Я прошу тебя отрубить два локтя бревна. Покажешь, сколько это?
– Да вот, – Хорг подошёл к ближайшему бревну у траншеи и приложил локоть. Отмерил раз, другой, отметил ногтем. – Примерно столько.
– А мне так не кажется, – пожал плечами, подошёл и приложил свой локоть. Отмерил два раза. Получилось раза в полтора меньше, и разница была настолько очевидной, что даже ближайшие работяги перестали копать и уставились на нас.
– Ой, будто бы я этого и так не понимаю, – махнул он рукой, – Если человек не дебил, то тоже поймет.
– А теперь отмерь мне два метра. – не обратил внимания на его возражения, – Ну, или один Хорг, – кивнул на верёвку.
– Гм… – Хорг задумался, потом приложил верёвку к бревну и отмерил ровно, от узелка до узелка. Точный, однозначный, одинаковый для всех размер. – Ладно, убедил, – пробасил он, – Может и дельная мысль, я давно о таком задумывался. Но чтобы были метры, а не хорги эти твои, понял?
– Договорились, – улыбнулся я, прекрасно понимая, что хорги могут прижиться даже лучше. Сколько до города? Да пятнадцать килохоргов. Ладно, пока оставлю эту мысль при себе, а то Хорг и кувалдой может приложить, если довести. Она у него, вон, аж тридцать сантихоргов.
Глава 3
Хорг стоял по колено в траншее и наблюдал, как мужики забрасывают выкопанную землю к старому частоколу. Земля ложилась неровно, кое‑где подсыпали больше, кое‑где меньше, но в целом дело двигалось, а разравнивать будем потом, когда встанет второй ряд кольев.
Трое мужиков с вёдрами обмазывали брёвна старого частокола пеком, и чёрная жирная жижа на солнце поблёскивала так, будто частокол решил принарядиться перед собственными похоронами.
– Дрова гнилые, – Хорг указал на почерневшие столбы, – но постоят ещё, думаю.
– Ну да, менять ни к чему, только время потратишь, – согласился я.
Гнилой частокол, конечно, не оборона, а видимость. Но сейчас он выступает в другой роли, по сути это опалубка для глинисто‑известковой начинки. Когда смесь схватится, брёвна можно будет хоть на дрова пускать, за ними останется полтора‑два метра камня, и вот это уже серьёзный аргумент. А пек замедлит гниение хотя бы на время, чтобы дерево дожило до этого момента.
– А спереди лучше не просто колья воткнуть, – повернулся к Хоргу. – Выкопать ямы на полметра, может метр, и сделать как с дозорными вышками, помнишь?
– Горячая заливка, – Хорг потёр подбородок. – Дело говоришь. А то расколупают колышки, можно не сомневаться.
Впрочем, даже если расколупают, сильно это врагу не поможет, впереди ещё добрых два метра начинки, которую голыми лапами не возьмёшь. Но всё равно лучше делать так, чтобы стояло веками.
Сломать можно что угодно, весь вопрос в том, насколько это неудобно для того, кто ломает. А противник, судя по рассказам беженцев, разумный. Звери под его командованием действуют совсем не как дикие, могут и подкоп устроить, и обойти с тыла, и отвлекающий манёвр придумать, пока основная группа давит с другой стороны.
– Ладно, не буду отвлекать, – махнул Хоргу.
Тот никак не отреагировал, потому что его внимание уже перехватили лесорубы, тащившие связку брёвен куда‑то не туда.
– Да куда вы тащите, дебилы⁈ – заорал Хорг и полез из траншеи. – Сюда складывать надо, а не туда! Зачем нам потом таскать лишний раз, сразу кладите нормально!
Он ушёл, размахивая руками, в сторону каких‑то бедолаг, а я направился к воротам. Именно оттуда начинается дорога к лесной роще, и надо бы переговорить с Тобасом. Железного дерева копится слишком мало, и если он не поторопит своих, мы останемся без арматуры. А без арматуры бетон хрупкий, как сухая глина, и толку от него в обороне не больше, чем от хорошо утрамбованного песка. Ну ладно, может и больше, но ненамного.