Постоял, наблюдая, оценивая результат. Постепенно заливка продолжилась, хоть и нехотно, но к вечеру пара столбов будет готова, тут сомнений нет. Грубые ошибки уже допустили где только можно, все исправлены, и повторять их эти люди уже не должны.
Лучше, конечно, контролировать каждый этап, но они не дети и не дураки. Каждый из них нацелен на результат, все хотят пережить следующую атаку и понимают, что отступать некуда. Потому и стараются, и даже не спорят.
– Рей, правильно?
Уже собирался уходить, когда меня окликнули. Обернулся и увидел двоих мужиков, которые подошли откуда‑то со стороны траншеи. Одежда перемазана глиной, лица усталые, но смотрят настороженно, словно ожидают, что прогоню.
– Верно, – прищурился. – А вы…
Память молчала, этих двоих Рей точно не знал, хотя лица вроде знакомые… Из тех, что мелькали в толпе беженцев, когда Кральд привёл их к дому старосты, скорее всего.
– Я каменщик, – замялся первый, крупный мужик с обветренным лицом и широкими ладонями, на которых застарелые мозоли наслаивались друг на друга, как годовые кольца на пне. – Из Валунков пришёл, Стурм меня зовут.
– А, точно! – Хлопнул себя по лбу. – Это же ты тогда орал, что с щенком работать не будешь и подавайте нормального мастера?
– Извини, был не прав, – насупился Стурм, и второй тоже уткнул взгляд в землю. – Это мой помощник, Рукт.
– Ну, приятно познакомиться, – пожал плечами. – Но мне идти пора, сами видите, стройка еле тянется, а надо побыстрее.
– Рей, мы не познакомиться, – попытался остановить меня Стурм. – Хорг разрешил перейти в твою бригаду, если ты согласишься. Мы всё‑таки с камнем работать умеем, и навыки наши здесь нужнее, чем на лопате. Ну и Дагну ты пристроил, вот мы и подумали, может и нас примешь.
– Лопатой махать тоже надо, – философски подметил я, но задумался. Какой смысл сейчас включать гордость?
Каменщик – это хорошо, это нужно. Опытный мастер кладёт кирпичи не только ровнее, но ещё и быстрее, тем более с подмастерьем. А у меня как раз людей не хватает на кладку, и если эти двое не врут про свои навыки, они мне полезнее, чем пятеро необученных копателей. Так что не стал воротить нос и просто коротко кивнул.
– Пока располагайтесь, осматривайтесь, но за работу приметесь только когда я вернусь. Надо сначала посмотреть на ваши умения, и как докажете, что можете класть кирпич, будете возводить стены башни. Идёт? А пока, вон, керамику надо молоть, – указал на производственную линию отвердителя. – Справитесь?
– Конечно! – обрадовались те, и понятно почему. Молоть керамику, конечно, тоже не курорт, но если сравнивать с рытьём траншеи под руководством Хорга, это примерно как сравнивать лёгкий дождик с наводнением.
Ладно, узкое место не в людях, не в извести и не в щебне, а в отвердителе, это теперь очевидно. Именно он тормозит всю цепочку, и тормозит давно. Опалубки набралось достаточно, можно лить хоть четыре столба одновременно, но раствора на это просто не хватает, хотя по производству извести мы уже вышли на серьезные объемы, причем даже без печей.
А вот с отвердителем жалкое зрелище, если честно. Бьют, трут, потеют, и мало того, что объемы смешные, так еще и на выходе не мука, а крошка, и половина этой крошки слишком крупная для нормального раствора.
Значит, нужно или больше людей, или что‑то менять в самом процессе. Людей взять негде, свободных рук в деревне не осталось, а женщин сажать за эту каторгу можно разве что в самом крайнем случае, который пока не наступил.
Но есть вариант проще и разумнее: обеспечить людей нормальным инструментом. Они же там подручными средствами мучаются, а если поставить жернова, пусть даже ручные, производительность вырастет в разы, и ещё высвободятся руки для другой работы.
Пошёл в сторону своего участка и окончательно погрузился в размышления. По‑хорошему надо бы построить мельницу с водяным приводом, и проблема решится раз и навсегда. Но для мельницы нужно водяное колесо, а это к Ольду, затем передать усилие из горизонтальной плоскости в вертикальную, чтобы крутить жернова, и хотя всё это предельно просто в теории, на практике потребует времени, которого у нас нет. Так что мельница подождёт, а пока обойдёмся ручными жерновами. Проще, грубее, зато можно сделать за день и запустить завтра.
Пока шёл, решил заглянуть к Больду. Ну ладно, не совсем по пути, но к нему есть просьба, мимо которой пройти нельзя.
Свернул на окраину и ещё издали увидел знакомую картину. Здоровяк сидел на улице перед собственным домом, попивал что‑то из глиняного горшочка и выглядел совершенно довольным жизнью. Увидев меня, обрадовался так, будто я принёс ему бочку мёда.
– Как там дела на стройке? – воскликнул он.
– А ты чего на улице торчишь? – удивился я, хотя уже догадывался.
– Так там это… дети, – улыбнулся Больд. – Я пока на улицу переехал, чтоб не раздавить кого ненароком.
Он пожал плечами, будто переселение из собственного дома во двор было событием не более значительным, чем перестановка лавки.
– Но это же твой дом… Я думал, вы пока просто под одной крышей поживёте.
– Вот будет плохая погода, тогда и поютимся, – Больд махнул рукой, и меня едва не сдуло порывом ветра от этого жеста. – А пока на улице посплю, мне так даже больше нравится. Звёзды там, луна, красиво.
Даже как‑то неловко стало. Взяли и выселили мужика из его же дома. Хотя, зная Больда, он сам себя выселил и его это ни капли не напрягает.
– А это… – я указал на молодое деревце, торчавшее посреди прохода к дому явно против собственной воли.
– Это цветы, чтоб Дагне приятно, – Больд развёл руками. – Не знаю просто, как это всё делается, вот и принёс целиком, чтоб точно не ошибиться.
– Ага… – почесал затылок и окончательно запутался. – А сама Дагна где?
– Так я думал, с тобой, – пожал плечами здоровяк. – Сказала, мол, работать надо, нечего тут сидеть, и ушла. Уточнила только, не против ли я, чтобы дети сами дома посидели. Говорит, старший у неё уже совсем взрослый, сам всё умеет и может следить за младшим, если что. Вот я и сижу.
– А сам поработать не хочешь? Я не настаиваю, просто спрашиваю…
– Ха! – он подскочил на ноги так, что горшочек чудом удержался на бревне. – Конечно! Что‑то поднять, да? Или построить?
– Железного дерева нарубить, – развёл я руками. – Без обид, но ломать у тебя выходит правда лучше.
– Пф! Это я могу, это я умею! – он было рванулся на выход, но тут же остановился. – Только… Мой топорик‑то дома лежит. А я боюсь заходить…
– Давай я зайду. Скажешь, где он там лежит?
– Да в стене, – отмахнулся он. – Зайдёшь и сразу увидишь.
Ну ладно… Зашёл, и правда, пропустить невозможно. Длинная железная рукоять, здоровенное лезвие, и вогнан в бревно стены сантиметров на тридцать, если не больше. Взялся за рукоять, упёрся ногами, и… Нет, намертво, даже не шевельнулся.
– Больд, давай как‑нибудь сам, а? А я за детьми посмотрю минуту, чтобы к тебе не подходили.
– Эх… Но смотри внимательно!
Больд по стеночке прокрался в собственный дом, убедился, что я и оба мальчишки стоим в дальнем углу. Десятилетний с любопытством таращился на здоровяка, а младший вцепился брату в руку и не отпускал. Больд протянул руку, одним лёгким движением выдернул топор из стены и тут же вышел наружу, осторожно переставляя ноги.
Вышел следом за ним, и мы некоторое время постояли молча.
– Больд, ну ты не бойся уж так. Зачем из своего же дома себя прогонять?
– Вот и Дагна так же говорит, – вздохнул он. – Даже уйти хотела, но я её отговорил пока. Обещал, что попробую, но мне пока так проще. Вы не беспокойтесь, я же не обижаюсь, а наоборот, только рад. Помочь хочу, да вот обычно не получается совсем, только хуже делаю. И боюсь, как бы в этот раз совсем плохо не сделать.
Мы двинулись к выходу с участка, но дальше нам в разные стороны.