– Убери руки, бестолочь, – Эдвин возник откуда‑то сбоку, махнул рукой и уверенно перехватил раненого. Гвардеец попытался что‑то возразить, но старик уже опустил бойца на землю и принялся расстегивать ремни на нагруднике.
По мозгам дало ощущение, знакомое и неприятное одновременно. Основа Эдвина плеснула наружу коротким густым импульсом, от которого заломило виски, а трава вокруг старика качнулась, хотя ветра не было.
– Надо поскорее, а то скиснет, – буркнул он, но никто так и не понял, о чем идет речь. О зелье, или о лежащем на земле бедолаге.
Эдвин склонился над бойцом, достал из сумки два мутных пузырька, один влил в рот раненому, придерживая голову, а второй выпил сам и довольно хмыкнул. Потом раздвинул пальцами веки гвардейца, заглянул в зрачки, покрутил голову из стороны в сторону, сделал какие‑то выводы и встал, отряхивая колени.
– Все, пусть поваляется тут, скоро придет в себя.
– Принял, – коротко кивнул второй боец и зашагал к дому Кральда уже налегке. Но уйти не успел, потому что Кральд сам вышел навстречу. Видимо, шум и охи зевак донеслись до него раньше, чем гонец. Кральд мельком глянул на распластанного по земле гвардейца, убедился, что тот дышит, и пошел смотреть на добытое дерево.
Я тоже подошел ближе, все‑таки ради меня старались, и хотелось поскорее познакомиться с новым материалом. Кусок оказался внушительным, в длину около четырех метров, в толщину порядка двадцати‑тридцати сантиметров. Белесая плотная древесина казалась неподъемной, и от нее шло едва уловимое тепло, которое ощущалось даже на расстоянии вытянутой руки, а еще поднималась едва заметная белая пыльца, но она тут же улетала по ветру.
Основа внутри этого куска не просто присутствовала, она жила, двигалась медленными волнами, как кровь в толстой жиле. Вполне серьезное дерево, и лично я бы с ним вряд ли справился, врать не буду. Особенно если учесть, что это даже не целый ствол, а какая‑то пусть и крупная, но часть.
– Жаль, конечно, что все дерево не принесли… – вздохнул я. Не то чтобы претензия к работе гвардейцев, скорее расстройство от того, что такой материал пришлось кромсать.
– Все дерево? – прогудел из‑под закрытого шлема боец, который еще стоял на ногах, хоть и с видимым трудом. – Ты хоть представляешь, скольких сил нам стоило добыть это?
– Я без претензий! – сразу поднял руку. – Просто подумал, что раз вы половину ствола откололи, значит дерево было повержено…
– Половину? Это предплечье! – рыкнул гвардеец, и в голосе его, приглушенном металлом шлема, звякнуло что‑то нехорошее.
А, вон оно как, оказывается… То есть этот кусок в четыре метра всего лишь часть руки… Что же тогда за монстр растет посреди леса, если предплечье у него размером с обычное дерево? И где они его вообще нашли, и как умудрились вернуться живыми, потому что по состоянию доспехов и лицам складывалось впечатление, что дерево расставалось со своими конечностями не особо добровольно.
– Успокойся, – остановил бойца Кральд. – Вы молодцы, задание выполнено. Этого ведь хватит? – он перевел взгляд на меня.
– Думаю, да… – не стал уточнять, что вообще пока не представляю, как с этим работать. Зато теперь точно знаю, что живое дерево в одиночку бы не одолел. Да и с Больдом вряд ли, учитывая масштабы оригинала.
– Древний, видать… – задумчиво проговорил Эдвин, разглядывая кусок с прищуром. – Слышал, что такие есть, но сам не видел. Надо было с ними пойти, хоть было бы с кем поговорить, – он махнул рукой и собрался уходить.
– Погоди, Эдвин! – остановил его. – Ты бы хоть объяснил, что мне теперь делать с этим куском!
– Твой кусок, ты и разбирайся, – пожал плечами старик и развернулся, но столкнулся взглядом с Кральдом. Тот смотрел на него без тени улыбки.
– Помоги парню, старый. Не зли меня.
– Ой, да ладно, хорошо! – Эдвин поднял руки. – Бери свое бревно, пойдем. А то тут сборище, будто что‑то невиданное произошло, – он обвел рукой толпу зевак, фыркнул и зашагал прочь, к своему дому.
Я наклонился к куску живого дерева и попытался его поднять. Тяжесть оказалась такой, что колени подогнулись на первом же рывке, а дерево едва оторвалось от земли на ладонь. Плотное, литое, будто внутри не древесина, а камень. Отпустил, выпрямился и огляделся. Двое мужиков стояли неподалеку, из тех, что притащились поглазеть на представление.
– Подсобите, мужики, а то я один его до завтра волочить буду.
Уговаривать не пришлось, подхватили втроем и поволокли вслед за Эдвином, который уже скрылся за поворотом и явно не собирался нас ждать.
Дотащили бревно до двора Эдвина, и я уже хотел опустить его на траву, как старик выглянул из дверного проема и посмотрел на нас таким взглядом, будто мы ему во двор мертвого кабана приволокли, причем умершего недели две‑три назад.
– И чего притащили сюда?
– Так ты же сам сказал нести к тебе! – возмутился я, едва удерживая край бревна. Белесая кора скользила по ладоням, и пальцы уже гудели от натуги.
– Я сказал тащить, но не говорил, что ко мне! – зафыркал Эдвин, уперев руки в бока. – Или ты собираешься лазарет у меня во дворе строить? Да я навозом его обмажу, если хоть один твой кирпич сюда положишь! Всё, несите туда, где будет стоять, а я сам подойду.
Мужики переглянулись, один из них вздохнул, но возражать не стал. И правильно, с Эдвином спорить себе дороже, особенно когда он уже в боевой форме. Перехватили бревно поудобнее и поволокли дальше, а ворчание старика еще некоторое время догоняло нас из‑за забора.
Место под лазарет староста определил в пяти минутах ходьбы, и, надо сказать, выбрал с умом. Участок в центре деревни, рядом с площадью, и к нему одинаково неудобно тащить пострадавшего с любой окраины, а значит и одинаково удобно.
Отобрал его староста, насколько я понял, у какого‑то бедолаги, и тот, наверное, сейчас сидит где‑нибудь и тихо проклинает свою судьбу. Ну, я бы проклинал, если бы у меня так отрезали часть двора и сказали, что это ради общего блага.
Опустили бревно на землю у самого забора, и мужики распрямились, держась за поясницы и охая в голос.
– Спасибо, мужики, – кивнул им. – Я бы себе спину сломал без вас.
– Да пожалуйста, пацан, чего уж, – забубнил один, растирая плечо. – Лазарет – дело нужное. Жаль только лекаря нормального нет…
– Это здание будет само лечить людей, можете не сомневаться, – подмигнул ему.
Мужик окинул меня оценивающим взглядом, явно прикидывая, не перегрелся ли я по дороге, хмыкнул и пошел по своим делам, а его напарник потянулся следом, бормоча под нос что‑то про молодежь, которая сама в себя верит слишком сильно.
Откуда у меня такая уверенность? Да пока тащили бревно, я его повнимательнее осмотрел, и оно оказалось не таким простым, как показалось вначале. Сами волокна внутри древесины расположены очень похоже на руну преобразователя, которую я видел в навершии меча Кральда. Не один в один, конечно, та руна вообще что‑то невообразимое, а тут скорее просто природное переплетение.
Но какие‑то отдельные элементы проглядываются, и это уже не случайность. Получается, природный преобразователь, только рукотворный заменяет живой материал на нечто обработанное и точное, а живое дерево работает по своей естественной схеме. Логика похожая, исполнение разное.
Ладно, с этим потом, а пока надо разобраться, где именно ставить лазарет. Поднял взгляд, прошелся по участку.
Обычный расчищенный клочок земли, грядок нет, стоят пара фруктовых деревьев в дальнем углу, но они стройке не помешают. А вот рельеф интересный. От забора вглубь участка идет плавный перепад высоты, и прикинул на глаз – где‑то метр вниз на четыре метра в сторону. Для строителя это не приговор, а наоборот, подарок. При грамотном подходе из такого рельефа получится извлечь пару полезных штук, о которых в этом мире пока даже не слышали. Но об этом попозже, сейчас голова должна думать о главном.