Староста об этом узнает. Не потому что Вельт любит жаловаться, он этого терпеть не может, но потому что молодой практик, который боится обычного барсука – это проблема. В следующий раз зверь может оказаться покрупнее, и отсидеться на ветке не выйдет, придется драться. И лучше бы к тому моменту Тобас научился спрыгивать, а не цепляться.
Вельт вышел к рощице и увидел шестерых на земле. Сидели, кто привалившись к стволу, кто просто развалившись на пеньках, и все как один бледные, с ободранными руками и трясущимися коленями. Тобас поднял голову, увидел охотника и отвел взгляд. Вельт молча оглядел картину и задержался на Тобасе.
– Живы?
Тобас кивнул.
– Кто‑нибудь ранен?
– Нет, – голос у Тобаса был хриплый. – Только руки ободрали.
Вельт присел на корточки рядом с барсуком и осмотрел тушу. Стрела прошла навылет, и вокруг раны на загривке шерсть слиплась от крови. Клыки длинные, в ладонь, и на концах действительно поблескивала желтоватая жидкость. Ядовитый, значит. Не смертельно, скорее всего, от барсучьего яда люди не мрут, но лихорадку и воспаление схлопочешь на несколько дней.
Выпрямился и вытащил стрелу. Обтер наконечник о мох и убрал в колчан. Потом посмотрел на Тобаса, и на этот раз задержал взгляд.
– Топор‑то внизу лежал. Прямо у корней.
Тобас промолчал. Скулы напряглись, на шее проступила жилка, но он промолчал, и Вельт не стал продолжать. Все и так понятно, слова тут лишние, и мальчишка сам все прекрасно понимает. Это видно по тому, как он прячет глаза и сжимает кулаки на коленях, и по тому, как белеют костяшки пальцев.
– Собирайтесь, – коротко бросил Вельт и развернулся в сторону деревни. – И топор не забудь.
Пошел обратно тем же мягким шагом, не оглядываясь. Староста будет недоволен. Не тем, что Тобас испугался, страх штука естественная, а тем, что не смог его побороть.
Глава 9
Вот вроде бы и нападение не сказать, чтобы было особо серьезным, но впечатлений оставило на месяц вперед. Раненые есть, убитых нет, и на этом спасибо всем, кто держал строй и не побежал. Гвардейцы Кральда отработали так, что даже придраться не к чему, а ведь я обычно нахожу, к чему придраться, профессиональная деформация из прошлой жизни. Причем даже не вслух, а просто анализируя произошедшее. С дивана‑то оно всегда виднее.
Но вот что не дает покоя, так это мысль о том, что могло бы случиться, не окажись здесь Кральда с его людьми. Прокрутил в голове все заново, только без латных всадников с рунными клинками, без ровного строя у ворот. Деревенские мужики с топорами и вилами, кое‑кто с луком, Больд с бревном, от которого толку чуть меньше, чем вреда.
Кейн один навел бы шороху, но Кейн один. Староста силен, но он тоже один, и руководить, и драться одновременно не получится ни у кого, только у Кральда. Ладно, есть еще Гундар, и пара десятков охотников ступенью пониже, они бы тоже могли дать зверью гари, но даже так, картинка вырисовалась паршивая. Собственно, потому я ее аккуратно сложил в память, чтобы доставать всякий раз, когда захочется присесть и отдохнуть.
Ворота нужны срочно, даже срочнее, чем я думал вчера. Зверье приперло через проем в частоколе и через незащищенный вход, а будь там нормальные ворота с засовом, половина проблем решилась бы сама собой. Ну и лазарет, разумеется, потому что каждый раненый, лежащий на лавке у Эдвина, это потенциальный защитник, которого мы не можем поставить в строй. А защитники лишними не бывают, тут математика простая и жестокая.
Утром первым делом побежал на башни. Не потому что соскучился по бетону и кирпичу, хотя и это тоже, а потому что после вчерашнего мужикам требовалось что‑то помимо инструкций. Людям нужно видеть, что кто‑то рядом, кто‑то двигается, кто‑то уверен в завтрашнем дне, пусть даже эта уверенность процентов на семьдесят состоит из чистого упрямства.
Собственно, думал с собой кирпич взять, который с тремя рунами, но в горне пока еще горячо. Дагна вчера приступила к обжигу только под вечер, потому остыть он к утру не успел. Видимо, была занята с детьми, успокаивала их. А может и Больда успокаивала, ему‑то не дали даже подраться толком. Ничего, вечерком все починю, там не к спеху.
Около башен уже возились несколько человек, но без особого энтузиазма. Ковырялись в растворе, перекладывали кирпичи с места на место. Один мужик вот уже минуту держал кирпич в руках и смотрел на него так, будто пытался вспомнить, что с ним делать. Понятно, вчера все увидели, что стены не просто строятся, а вполне могут понадобиться для выживания, поняли, что один неверно положенный кирпич может стоить жизни сотням людей, и от этого осознания руки не ускоряются, а замедляются.
– Пойдемте, кое‑что покажу, – махнул рукой и повел их к воротам.
Тушу зубра уже разобрали полностью. Мясо растащили, шкуру сняли, кости оприходовали, и от зверя, который вчера с разбегу влетел в мою башню, остались только массивные копыта, валяющиеся кучкой у стены. Странно, что их еще не забрали, копыта тоже штука ценная, из них и клей варят, и инструменты делают. Впрочем, руки до всего не дошли, к обеду наверняка и их приберут.
Я бы себе забрал, причем еще вчера, но у меня рук вообще всего две, а дел при этом несколько десятков. Так что не буду уж жадничать, рога и так себе забрал, но пока не удосужился посмотрет повнимательнее что они из себя представляют. В любом случае, основа в них есть, стухнуть не должны, а потому я вполне спокоен.
– Видите? – обвел рукой то, что осталось от зубра, и показал на вмятины в кладке первого этажа, откуда вчера торчали рога. – Вот что наши стены сделали. Зубр с разбегу врезался в башню и не прошел. Стена выдержала, тварь нет. Ваши руки это построили, ваш раствор, ваш кирпич. Так что давайте продолжим, пока стены не стали еще крепче.
Мужики помычали что‑то невразумительное, потоптались, но за работу взялись. Один подхватил лопату, второй полез на леса, третий принялся месить раствор, и пошло‑поехало. Не скажу, что прямо бросились с утроенной энергией, но скорость заметно прибавилась. Одно дело слышать, что стены прочные, и совсем другое видеть, как тонна разъяренного мяса разбилась о кирпич и осталась лежать. Наглядная агитация работает лучше любых слов, это и в прошлой жизни было так, и в этой ничего не изменилось.
Тонна мяса… Может, тогда раз мера длины это хорги, то сделать вместо грамма миллибольд? Так, всё, надо меру знать. Хотя и забавно будет, если сойдется так, что кубический хорг воды будет весить как раз как Больд, ведь именно в этом прелесть нашей привычной и всеми любимой метрической системы… Ладно, всё, точно отвлекся, а сейчас не до того.
Собственно, сразу возвращаться к лазарету не стал. Сам решил поприсутствовать на обеих башнях, помогал по мере возможности. Где кирпич подогнать, где раствор разровнять, где подсказать, в каком порядке ставить распорки на опалубке. Пропитывал Основой все, до чего получалось дотянуться, по полкапли на каждый узел, экономно, но без остановок. Каждый кирпич с руной после пропитки начинал едва заметно поблескивать, и это тоже работало на общий настрой, мужики косились на свечение в кладке и невольно выпрямлялись.
На первой башне дела шли неплохо. Перемычки третьего этажа уже схватились, и каменщики начали ставить на них стены. По сути третий этаж поднимался так же, как и второй: столбы, кладка между ними, бойницы в нужных местах. Ничего нового, просто повторение того, что сделано ниже, и работяги набили руку настолько, что мои подсказки требовались все реже. А вот четвертого этажа не будет, по крайней мере полноценного.
Там столбы уже пускать не будем, сделаем кирпичную перегородку и сверху накроем прочной крышей, которая будет защищать от атак сверху. Вот там уже можно будет размещать какие‑то орудия, которых у нас пока еще нет. Но будут, если дать мне немного свободного времени.
Давно задумывался о том, почему я не видел здесь ни единого осадного или оборонительного орудия. Требушетов нет, даже каких‑нибудь скорпионов или чего‑то похожего не видать, хотя материала для всего этого вон, полный лес. Те же лиственницы идеально подходят для создания чего‑нибудь метательного и крайне неприятного, от катапульты до баллист самого разного калибра, а то и еще чего‑то более ухищренного. В общем, было бы желание, а воображение работает.