Люди продолжали высказываться, и некоторые предложения звучали вполне здраво, хотя и не все. Кто‑то предложил рыть землянки на случай обстрела, кто‑то настаивал на том, чтобы удвоить ночной дозор, и с этим я был отчасти согласен. Но одно предложение заставило меня на секунду замолчать и прислушаться.
– А может, попробовать поговорить с Жилами? – неуверенно подал голос худощавый мужик из валунковских, которого я видел вчера среди беженцев. – Ну, если они и правда от чего‑то бегут, то получается, что цели у нас общие. А когда цели общие, договориться проще.
По толпе прошелся неровный гул. Кто‑то хмыкнул, кто‑то задумался, а кто‑то покрутил пальцем у виска.
Идея на первый взгляд безумная, но если подумать… Нет, все равно безумная. Хотя я бы не отказался от возможности понять, чего они хотят и чего боятся. Информация в нашем положении стоит дороже любых стен.
– Не выйдет, – глухо отозвался Кейн.
Он стоял чуть в стороне от толпы, привалившись плечом к столбу навеса, и до этого момента молчал, так что многие на площади даже не замечали его присутствия, но теперь повернулись.
– Когда выследил того жила, сначала думал зайти со спины и прибить без лишнего шума. Не вышло, они чувствуют, когда к ним подбираются. Тогда попробовал заговорить.
Кейн замолчал на пару мгновений, будто решал, стоит ли вообще об этом рассказывать.
– Может, он и понимает наш язык, а может и нет. – развел он руками, – Но ответ один и тот же. Придут убивать и не пожалеют никого. Не потому что злые, а потому что мы для них обычные никчемные существа. Как мы не разговариваем с муравейником, прежде чем перекопать его лопатой, так и они не собираются нас слушать.
– Но если они бегут от… – начал было худощавый.
– Бегут, не бегут, мне плевать, – перебил Кейн, не повышая голоса. – Договариваться с ними можно. Но только после того, как мы покажем, что нас проще обойти, чем перешагнуть. Вот тогда, может быть, найдется о чем поговорить. А пока они уверены, что мы слабые, любые разговоры закончатся одинаково.
Слова Кейна повисли в воздухе и люди примолкли. Но ненадолго, кто‑то заспорил, кто‑то полез высказывать свое мнение, и организованное обсуждение снова превратилось в базар.
Я снова поднял руку, пытаясь взять слово.
Выстроенная в голове цепочка все еще требует выхода и, если честно, ждать пока все наорутся, терпения уже не хватает. Каждая минута, потраченная на перекрикивание – это минута, которую можно потратить на дело. А дела у нас не терпят.
Голоса стихли не сразу, но постепенно площадь замолчала, и люди снова повернулись ко мне. Даже староста слегка повел бровью, ожидая продолжения.
– Помимо организационных и бытовых вопросов, – начал, стараясь говорить четко и по делу, – остаются вопросы к нашей обороне. Все, что мы обсудили, прекрасно, но без нормальной обороны запасать продукты нет никакого смысла. Заготовим рыбу, засолим мясо, выстроим бараки, а потом зверье прорвет стену и сожрет все это вместе с нами.
Вроде подействовало, по толпе не прошло ни единого шепотка, и я продолжил.
– Стену мы уже делаем, башни тоже будут со временем, без этого никак. Ворота обсудили. Но я хочу вернуться к одному вопросу, который все почему‑то обошли стороной.
Повернулся и подмигнул Больду, который стоял в задних рядах, возвышаясь над толпой как утес над подлеском. Здоровяк аж вытянулся от удивления, явно не ожидая, что о нем вспомнят.
– Почему все сразу отказались от помощи Больда?
– Потому что он разнесет все к чертям! – крикнул кто‑то из середины.
– Ну так и пусть разносит, – отмахнулся. – Ров надо вырыть вдоль стены, верно? Так пусть Больд пройдется с бревном, вспашет, раскидает землю, а остальные потом лопатами подровняют. И будет нам ров.
Толпа загудела, но не одобрительно, а скорее настороженно. Я перехватил несколько тревожных взглядов, брошенных в сторону Больда, и здоровяк их тоже перехватил, потому что заметно поник.
– Ты не понимаешь, Рей, – вздохнул староста и чуть подался вперед на перилах. – Больд прекрасный человек, очень мощный практик. Но он не контролирует свои силы. А кто не контролирует силу, теряет контроль над собой.
Староста помолчал, подбирая слова.
– Он добрый, отзывчивый, мы все к нему прекрасно относимся. Но копать ров… Можно сразу готовиться к тому, что придется восстанавливать и без того плачевный частокол. Чем больше силы выбросит Больд, тем сильнее он начнет распаляться, и остановить его будет… – староста кашлянул в кулак, – крайне проблематично. Пока сам не остановится, будет нестись дальше и рушить все на своем пути.
Вот значит как работает его путь… Чем больше вкладываешь, тем меньше контролируешь, и обратной дороги нет, пока не выгоришь полностью. Что‑то вроде берсерка, только без топора и пены изо рта. Хотя насчет пены я бы не зарекался.
– Ладно, со рвом аккуратнее, принял. Можно по чуть‑чуть, под присмотром, чтобы не разгонялся.
Больд энергично закивал, хотя несколько человек рядом с ним отшатнулись.
– Но лес валить он может как никто другой! – продолжил, не давая обсуждению снова расползтись. – У нас ближайшие деревья начинаются вон там, – указал рукой на темную полосу леса и кивнул на свежие насечки на стене дома старосты. – В ста метрах. А надо хотя бы тысячу, и сейчас это совершенно противоречит нашим планам.
– Ты про какие планы? – поинтересовался кто‑то.
– Ну, пережить зиму, например. Или хотя бы следующие месяцы, – я усмехнулся, хотя внутри ничего смешного не было. – Зверье укрывается в деревьях, жил прятался в зарослях. Лес только помогает им, а нам как раз бревна для частокола нужны. Сейчас идет вырубка подходящих по размеру деревьев и со временем участок расчистится. Но я бы предложил дать топор Больду, отвести его подальше от деревни, задать направление и попросить срубить все, что попадется на пути.
– Эт я могу! – радостно воскликнул Больд, и голос его раскатился по площади так, что несколько женщин вздрогнули. – И просить не надо, разрешите только!
– А с поваленным лесом что делать предлагаешь? – поинтересовался Гундар, нахмурившись. – Который на частокол не пойдет?
– Оставим лежать. Лес отодвинется от деревни, обзорность возрастет, и зверью прятаться станет негде и идти по поваленным деревьям будет неудобно.
– Подумаем, как это организовать, – кивнул староста. – Хотя тысяча этих твоих метров многовато… Все равно на такие расстояния стрелять нечем, а собирателям придется забираться дальше, а это довольно опасно.
– Вот! – я даже хлопнул себя по колену, и собственный голос прозвучал чуть громче, чем хотелось бы. – О том, что нам стрелять нечем, я изначально и хотел поговорить! Наконец‑то дошли.
Показал руку и начал загибать пальцы.
– Во‑первых, ловушки, о которых кто‑то уже говорил, – и действительно, какой‑то охотник подбросил дельную мысль и я считаю, ее нужно как минимум развить, а то больно уж ненастойчиво он это все сказал, могли и не услышать. – Не знаю, насколько жилы контролируют своих зверей, но уследить за всеми не выйдет. Ямы с кольями, засеки, рвы, небольшие ямки, чтобы на бегу ломали ноги, простейшие ловушки из веревки и гибких жердей. Все это надо расставить вокруг деревни на несколько сотен метров.
Загнул второй палец.
– Но помимо этого, нам необходимо установить на башни и стены метательные орудия.
– Ты о чем? – нахмурился староста.
– Баллиста, – произнес слово и проследил за реакцией. Староста не дрогнул, но я заметил, как Кральд чуть наклонил голову. – Орудие, которое будет метать копья так же, как лук мечет стрелы, только дальше и мощнее. И требушет, который будет бросать камни.
На площади повисла озадаченная тишина.
– Погоди, погоди… – староста поднял ладонь. – Во‑первых, откуда ты знаешь про эти твои орудия? А во‑вторых, не вижу смысла тратить время на то, что может заработать, а может и не заработать.
– Это ты погоди, – перебил его Кральд и шагнул с крыльца на ступеньку ниже. – Мне плевать, откуда мальчишка что‑то знает. А ты, видать, слишком давно в нашем славном городе бывал. Баллисты там есть, и орудия весьма эффективные.