– Сносно, – признал он, отлепляясь от стены.
– Сносно? – Ларн фыркнул. – Да тут любого, кто к стене полезет, можно из лука снять, не высовываясь. Вон, попробуй, – он протянул свой лук.
Грим взял, приложил стрелу, примерился через бойницу. И правда, удобно. Локти не упираются в камень, стрелу можно повести и влево, и вправо, и при этом снаружи видна только узкая щель, в которую еще попробуй попади.
– И с той стороны то же самое, – Ларн махнул рукой в направлении второй бойницы. – Простреливается все, и подход к воротам тоже. Кто бы ни полез, мы его увидим раньше, чем он нас.
– Хорошо придумали, что башни вынесли вперед, – Грим прислонил лук к стене и огляделся. – Если бы стояли вровень со стеной, половины обзора не было бы.
– Ага. А еще перекладина над воротами, – Ларн ткнул пальцем в сторону двух бетонных балок. – Оттуда вообще прямо на голову можно кидать что угодно тем, кто у ворот топчется. Камни, кипяток, хоть горшки ночные.
Грим хмыкнул и подошел к другой бойнице. Эта смотрела не на дорогу, а вдоль стены, и отсюда было видно, как укрепленный частокол уходит в темноту, подпертый свежими бревнами.
– Да уж, если нормальные ворота поставят, хрен кто пробьется, – заключил Ларн, устраиваясь на перемычке третьего этажа, куда забрался по лестнице и уселся на одно из наваленных бревен. Отсюда он видел проем ворот прямо под собой и мог плюнуть точно на темечко любому, кто вздумал бы ломиться внутрь. – Разве что опять зубр прибежит, но после того, что с первым сделали, я бы на его месте задумался.
– Так даже если прорвутся через ворота, пусть попробуют в башню залезть, – Грим кивнул в сторону узкого входа со стены. – Там по одному только протиснуться можно, а внутри встретим как положено. Кстати, ты на первой башне трещины видел? Те, что от зубра остались?
– Ну видел, и что? – задумался Ларн, вспоминая последствия удара.
– Так ты спустись и посмотри сейчас. – усмехнулся его товарищ.
– Зачем?
– Спустись, говорю.
Ларн некоторое время сидел на бревне, раздумывая, стоит ли ради чужого любопытства слезать с насиженного места. Но потом все‑таки слез, подхватил факел и вышел наружу. Обогнул угол, прошел вдоль стены к тому месту, где в кладке первого этажа еще вчера зияли трещины от удара рогатой туши, и замер на полушаге.
– Да ну? – он поднес огонь ближе и наклонился к стене. – Это как так? Вроде не вижу, чтобы замазывали. Хотя вот тут кирпич другого цвета, свежий, но трещины‑то где?
– Нету трещин, – Грим подошел следом и прислонился плечом к стене, скрестив руки. – Я сам не поверил, когда ребята рассказали. Стена восстанавливается сама. Рей вечером пришел, руку приложил, и кладка начала заживать. Трещины стянулись прямо на глазах, мужики стояли с открытыми ртами.
Ларн провел пальцем по шву между кирпичами. Ровный, плотный, без единой нитки разлома. Только в одном месте кирпич чуть отличался по цвету, темнее остальных, но и тот сидел крепко, будто стоял тут с самого начала.
– Точно бес в него вселился, – Ларн помотал головой и отступил от стены. – Но скорее всего хороший, а то плохой бес так не сделает. Плохой бы наоборот все развалил и убежал хохотать.
– Ха! Скажешь тоже, – усмехнулся Грим. – Ладно, пойдем внутрь, а то мало ли какая дрянь из леса вылезет, пока мы тут стены щупаем. И бревно у прохода поправь, сдвинулось опять.
Бревна у прохода исполняли роль ворот, вернее отыгрывали их жалкое подобие. На ночь стражники заваливали проем подготовленными для этого обрубками, перекладывали их покрепче и подпирали кольями. Серьезного зверя такая преграда не остановит, это понимали все, но хоть какая‑то помеха, а помеха в темноте уже немало. Пока зверь возится с бревнами, можно успеть поднять людей, и это разница между «все проснулись и встали в строй» и «все проснулись от того, что кто‑то уже кричит».
Ларн подтащил сдвинувшийся обрубок на место, подпер колом и вернулся к башне. Грим уже стоял наверху, на перемычке между башнями, и смотрел в сторону леса. Факел догорал, и Ларн полез внутрь за новым.
– Держаки бы какие‑нибудь на стену поставить, под факелы, – буркнул он, вернувшись с горящей головней. – А то руки заняты, ни лук нормально взять, ни копье.
– Ага, – согласился Грим, не отрывая взгляда от темноты за частоколом. – Хотя пока все хотелки сделают, нас уже два раза сожрут. Видал, сколько пацан набросал? Список на стене углем нарисован, длиной с мою руку. И вроде все по делу, не придерешься, да где рабочие руки на все это взять?
– Ну как где? Завтра поспишь немного и на стройку, – Ларн ухмыльнулся, устраиваясь у бойницы. – Гундар же четко обозначил: все свободное от дежурств и отдыха время помогать чем сможем.
– Это я понимаю, – Грим отмахнулся. – Только все равно пока не представляю, чтобы мы успели все до того, как из леса полезет что‑нибудь серьезное.
– Может успеем, может не успеем, – Ларн пожал плечами. – Я стараюсь об этом не думать. Зато представь, как потом тут будет дежурить? Встанем на башнях, засядем за бойницами, и будем со скуки навозом кидаться друг в друга, как Эдвин.
– Навозом? – Грим хохотнул. – Ну мы‑то оба знаем, что у меня с меткостью дела обстоят куда лучше. Так что ходить тебе в навозе по уши!
– Это пока я на одной башне, а ты на другой, – парировал Ларн. – А вот если рядом встанем, посмотрим, у кого руки откуда растут.
Ночное дежурство тянулось медленно, и шутки шутками, но оба понимали, что стоят на самом ответственном посту. Ворота без створок, лес в сотне шагов, Жилы, зверье и все, что это означает. Разговор разговором, однако ни один из них не переставал слушать темноту, и взгляд каждого то и дело возвращался к проему, где между бревнами чернела полоска ночного леса.
Время ползло, и пусть все было спокойно, глаз никто не смыкал. Небо над головой медленно поворачивалось, звезды сдвигались, ночная прохлада забиралась под плащ, но стражники держались. Под утро стало совсем зябко, и Грим спустился вниз размять ноги, а Ларн остался наверху, привалившись спиной к свежей кладке.
Серая полоска на горизонте окрасилась в золотистый, небо начало светлеть, и лес за частоколом из сплошной черной стены постепенно распадался на отдельные стволы и ветки.
– О, побежал, смотри! – Ларн, забравшись обратно на перемычку, указал куда‑то на юг.
– Кто побежал? – не понял Грим, задрав голову.
– Да Рей же. Почти каждое утро встает еще до рассвета и бежит на свой участок. – махнул он рукой, – Долбит там эти железные деревья, тренируется или что он там делает.
– Ну так практик, чего ты хотел, – Грим махнул рукой. – Они все по‑своему со странностями.
– Ага… – Ларн вздохнул и продолжил смотреть по сторонам.
Рассвет наползал медленно, туман над землей густел, и в какой‑то момент Ларн замер. Перестал поправлять плащ, перестал топтаться на месте и уставился в сторону дороги, пытаясь что‑то разглядеть в молочной мути.
– Эй, Грим, – позвал он негромко, но напарник мгновенно подобрался, потому что таким тоном не шутят. – Ты это тоже слышишь?
Грим прислушался. Сначала ничего, только обычная утренняя тишина, в которой просыпаются первые птицы. А потом, на самом краю восприятия, чуть слышно, но отчетливо: мерный тяжелый звук, похожий на шаги…
– Я за Гундаром, – тихо отозвался он и шагнул к лестнице.
– Да за каким Гундаром⁈ – рыкнул Ларн с перемычки. – Бей в набат! Приказано же, при любых подозрениях! А мы оба слышали!