Еще можно немного достроить топку внизу, грубо говоря сделать еще одну печку поменьше, но уже только для чердака, но пока не вижу в этом особого смысла. Тем более сам по себе нагретый воздух из нижнего помещения будет подниматься через любую щель в потолке, и даже без дополнительных ухищрений на чердаке будет заметно теплее, чем на улице. Не жарко, конечно, но для выздоравливающих, которым постельный режим уже не нужен, вполне терпимо.
Вот, собственно, и весь план на завтра. Береста, мох, черепица, стропила, и если материалы подвезут вовремя, можно управиться за день. Бересту и мох вообще необязательно поручать строителям, с этим справится любой, кто способен держать нож и ходить до леса. А строители пусть занимаются стропильной системой, обрешеткой и кладкой черепицы, тут без навыка не обойтись.
Накрыл бревно рогожей, отряхнул руки и огляделся. Мужики расходились, но не все, кто‑то задержался у штабелей, пересчитывая оставшийся кирпич, кто‑то громыхал ведрами у бочки. Руны наносить при свидетелях не хочется, обязательно полезут с вопросами и будут отвлекать.
Впрочем, у меня и без рун дел хватает. Как минимум несколько организационных моментов, ну и, разумеется, вибрация, без которой сейчас ни одна заливка не обходится. Объемы бетонных работ растут, башни требуют внимания, и при всем этом сегодня есть реальный шанс закончить строительство каркаса. Останется кирпичная кладка ограждений, кровля, ворота и еще десяток мелочей, но сам факт, что каркас будет готов, греет душу не хуже гипокауста.
Вышел с участка лазарета и зашагал в сторону своего участка, но уже через десяток шагов замедлился. Деревня изменилась, и изменилась сильно.
Пока я возился с бревном, кладкой и дымоходом, жизнь вокруг кипела по‑своему. Со стороны площади долетали отголоски каких‑то споров, кто‑то ругался, кто‑то горячо что‑то доказывал, и несколько раз я отчетливо расслышал рык Кральда, которого явно вывели из себя. Не прислушивался, не до того было, но по интонации понятно, что дела на площади шли негладко. Да и как им идти гладко, когда в деревню набилось столько народу, что улицы стали тесными.
Люди повсюду, на лавках, на бревнах, прямо на земле у заборов. Если прошлую волну беженцев из Валунков кое‑как вместили по домам, пусть и в тесноте, то эти пришли в таком количестве, что никаких домов не хватит. И если валунковские убегали хоть и впопыхах, но успели захватить какие‑то вещи, одеяла, котелки, инструменты, да и добираться им было недалеко, то нынешние выглядели совсем иначе.
Мужики на стройке весь день перешептывались между собой, и обрывки разговоров складывались в невеселую картину. Некоторые из этих людей брели сюда несколько дней. Перебежали из одной деревни в другую, побыли там день‑два, и снова нападение, снова бросать все и бежать. Кого‑то перебрасывало по три‑четыре раза, прежде чем они наконец добрели до нас. Досталось многим, и это мягко сказано.
Детей на улице не видно, и это хорошо. Скорее всего приютили по домам или организовали что‑то вроде присмотра, староста с этим медлить не стал. А вот остальным деваться пока некуда, и по лицам видно, что многие просто сидят и не понимают, что делать дальше.
Солдат из подкрепления тоже уже определили. У ворот заметил двоих, те выглядели посвежее остальных, видимо, успели отдохнуть и заступили на дежурство. Прочие наверняка отсыпаются где‑то по углам, а завтра уже встанут в строй. Хотя какой тут строй, половина из тех, кого я видел утром, с трудом держалась на ногах.
Дорога к участку лежала через центр, мимо дома старосты, и когда я подошел ближе, увидел среди людей знакомые фигуры. Гвардейцы Кральда, при полном облачении, и рядом с ними староста, сухой и прямой, с лицом, на котором за последние сутки прибавилось морщин.
А чуть в стороне стоял Кральд, и по его позе было ясно, что разговор подходит к концу.
– … сам понимаешь, приказ лорда не обсуждается, – донесся голос Кральда, ровный, но с жесткой ноткой. Начало разговора я не слышал, но и конца хватило, чтобы понять суть. – Так что дальше сами. Постараюсь выслать еще людей, но сейчас у вас тут чуть ли не безопаснее, чем в городе. А я лорда оставить не могу.
– Да понимаю, конечно, – староста дернул подбородком, но голос у него был таким, что понимание давалось ему через силу. – Но хотя бы пару человек из гвардии оставь.
– Троих оставлю, – Кральд чуть наклонил голову. – Один из них возьмет командование над тем, что осталось от отряда. Хотя там отряд одно название. Многие не дошли, а те, кто дошли, половина не в состоянии щит удержать.
Он помолчал, и тяжелый вздох вырвался у него непроизвольно, будто воздух сам решил покинуть легкие. В этот момент его взгляд скользнул по площади и случайно зацепился за меня.
– О! Рей! – рыкнул он, и деваться стало некуда. Пришлось подойти. – Чтоб лазарет был готов позавчера, понял? Срочно! Бросай все и строй, там среди беженцев не только раненые, но и больные. Чтоб еще заразу какую‑нибудь сюда не притащили.
– Есть, позавчера, – кивнул я с максимально серьезным выражением лица. – И так все силы сконцентрировал на лазарете, но сами понимаете, пол должен подсохнуть, кладка набрать прочность. А от заразы куда лучше канализация нормальная поможет. Да и с крышей еще некоторые вопросы, нужны материалы…
– Так ты мне говори, какие нужны, – нахмурился староста и повернулся ко мне всем корпусом, полностью проигнорировав идею насчет канализации. Но я ни на что и не надеялся, сейчас действительно пока не до того. – Тебе же четко обозначили, не отвлекайся.
– Я и не отвлекаюсь, – махнул рукой. – Мох нужен, сухой, чтобы тепло держал и легкий был. И бересты нарезать, листами как можно крупнее и как можно больше, на всю крышу в два слоя.
Начал загибать пальцы. Ширина ската полтора метра, высота конька от стены тоже полтора, значит длина стропила… Так, квадрат гипотенузы равен сумме квадратов катетов, полтора в квадрате плюс полтора в квадрате, итого четыре с половиной, корень из четырех с половиной чуть больше двух метров. Два ската по четыре метра длиной, получается около семнадцати квадратных метров, с запасом на свесы все двадцать. Бересты на два слоя вдвое больше, итого квадратов сорок. А лучше вообще два метра в высоту, тогда получается больше…
Впрочем, вслух эти расчеты озвучивать не стал. Пифагора тут точно не знают, а объяснять, откуда я беру корни из чисел, сейчас совершенно не ко времени.
– Принесут с запасом, Рей, – перебил мои вычисления староста. – Все, иди, разбирайся. Завтра чтобы закончил уже, и если что‑то понадобится, то сразу ко мне. Болезни нам тут и правда не нужны, а Эдвин говорит, несколько человек подхватили что‑то заразное.
– Но напоминаю, что первой на очереди мать Сурика, – голос мой прозвучал тверже, чем хотелось. – Закончу завтра, если материалы будут. Если не будут, придется думать.
Староста промолчал, но взгляд его был красноречивее любых слов: возражать не собирается. Он и сам прекрасно знает, зачем строился лазарет изначально, а без меня этого здания не будет, и мы оба это понимаем.
Кральд коротко свистнул, и к крыльцу подвели коня. Гнедой переступал копытами, нервничая от суеты и запаха чужих людей, но мужик вскочил в седло одним движением и конь сразу успокоился, признав хозяина. Кральд обвел взглядом троих гвардейцев, которых оставлял, молча посмотрел каждому в глаза, произнес несколько слов, которые я не расслышал, и развернул коня к воротам.
– А не страшно ему так, в самую гущу и без нормального войска? – проговорил я вполголоса, глядя вслед удаляющимся всадникам. Может он и смелый, и наверняка владеет мечом лучше, чем кто‑либо из нас, но ведь про других тоже думать надо. На нем завязано столько всего, и если вот так бездумно полезть в самое пекло и глупо погибнуть, пострадают все, кто от него зависит.
– Ты слишком много думаешь, Рей, и совсем не о том, – староста покачал головой. – Кральд не так прост, поверь. Ему там мало что угрожает.
– Так пускай тогда скачет в лес и перебьет всех Жил, – пожал я плечами. – Раз ему ничего не угрожает.