– Может и мог бы, кто знает, – староста снова покачал головой и посмотрел на меня тяжелым взглядом из‑под кустистых бровей, от которого хотелось выпрямить спину и перестать задавать лишние вопросы. – Но ты иди и занимайся своей работой, Рей. Теперь башни стали еще нужнее, лазарет нужен давно, а по факту ничего не готово.
Не стал прощаться, просто махнул рукой и зашагал прочь. Времени на разговоры действительно не осталось, каждая минута на счету, и тратить их на обсуждение чужой храбрости или глупости не мое дело.
Пока шел через деревню, невольно отмечал перемены. Несколько солдат из пришедшего отряда сидели у забора, снаряжение в основном побитое, конечно, у многих доспехи с вмятинами и разрывами, но мужики вроде держатся. Хотя не особо нравится, как некоторые из них косятся по сторонам. Взгляды такие, оценивающие, будто прикидывают, что тут чего стоит и где что лежит.
Надо бы ценное имущество держать при себе, особенно инструмент. Деревня разрослась почти втрое за считанные дни, и мы понятия не имеем, кто мог затесаться среди этих бедолаг. Беженцам, конечно, не позавидуешь, но среди сотен отчаявшихся людей вполне могут оказаться и нечистые на руку.
Разбойники, мелкие воришки, просто те, кто привык брать чужое, когда плохо лежит. Старых жителей деревни Рей знал всю жизнь, и среди них тоже далеко не все святые, но хотя бы знаешь, чего ожидать. Беженцев из Валунков было относительно немного, и их появление мало что изменило. А теперь местных стало почти вдвое меньше, чем гостей, и в таком раскладе вполне могут начаться распри.
Впрочем, это сейчас вообще не мое дело. Я должен полностью сосредоточиться на строительстве и не брать никаких новых задач, пока не сдам те, что уже в работе: лазарет и башни. Оба на финальном этапе, и совсем скоро можно будет выдохнуть. Если, конечно, никто больше не прибежит с новыми проблемами.
Сурика, очевидно, нашел на рабочем месте. Паренек возился с очередной партией заготовок, движения точные и отработанные, ни одной лишней задержки, все на автомате. Только лицо совсем потухшее, и глаза такие, будто он смотрит не на глину в руках, а куда‑то внутрь себя, в место, где ничего хорошего не происходит.
– Как мать? Нормально все? – поинтересовался я, хотя по его виду и так все было понятно.
– Плохо… – голос у Сурика дрогнул, но он тут же справился с собой и продолжил разминать глину. – Эдвин говорит, масло из гнубискуса заканчивается и скоро перестанет действовать. А дальше… – он обреченно вздохнул и на секунду замер, уставившись в ком глины так, будто там написан ответ на все вопросы. – Но я не тороплю тебя, Рей. Понимаю, что ты делаешь все возможное и без того строишь быстрее, чем это вообще возможно. Я слышал уже много раз от мужиков, что такое здание и за месяц не поставить.
– Все построим, не переживай, – похлопал его по плечу. – А если черепицу сделать, то можно уже к завтрашнему вечеру или ночи закончить. Но это очень постараться придется, черепица быстро не сохнет.
Задумался на пару секунд, прикидывая варианты. Так‑то на все про все нужно часов десять‑двенадцать, это если с хорошей вентиляцией и без дождя, ну и, разумеется, если лепить с использованием Основы. Ночь теплая, небо чистое…
– Хотя… – протянул я и посмотрел в сторону лазарета. – Процесс идет? Отойти сможешь?
– Если надо, то конечно! А ты что‑то придумал? – Сурик вдруг встрепенулся, и потухшие глаза загорелись огоньком. Вот что значит легкий на подъем, еще не знает, что я предложу, а уже руки чешутся попробовать. Впрочем, как и у меня. Интересно же, вдруг и правда что‑то необычное выйдет. А если сработает, так вообще два дела разом закончим.
– Тогда смотри, что я придумал. Помнишь, как я черепицу лепил? Вроде бы показывал когда‑то.
– Конечно помню! Набиваешь формочку, придаешь форму, и пусть потом сохнет. – затараторил он, – А потом обжигать, я это дело уже умею, да и Дагна несколько секретов рассказала. Она вообще молодец, какой вопрос ни задашь, на все ответит, с огнем как давние друзья.
– Отлично, все правильно запомнил. – одобрительно кивнул, – В общем, чтобы нам завтра с лазаретом закончить, придется хорошенько постараться. Возьми пару человек, кто готов потрудиться, и надо будет налепить столько черепицы, сколько еще никогда не лепили.
Прикинул примерно в голове. Так, у нас плюс‑минус семнадцать квадратных метров кровли, каждая черепица примерно ладонь в ширину и полторы в длину, с учетом нахлеста полезная площадь одной штуки где‑то двадцать на тридцать сантиметров. Делим общую площадь на площадь одной черепицы и получаем около трехсот‑четырехот штук. С запасом на бой и брак и вовсе четыреста пятьдесят, а вообще пятьсот, целее будем.
– Штук пятьсот, не меньше, – озвучил результат. – С запасом.
Сурик присвистнул, но не испугался, скорее прикинул объем работы и мысленно распределил силы.
– Ну так давай! – выдохнул он. – Глины хватит, руки есть. А куда складывать?
– Вот с этим как раз самое интересное. Пойдем, покажу фронт работ.
Встал и повел Сурика к лазарету. Паренек шагал рядом, и по дороге заметно оживал. Когда есть конкретная задача с понятным результатом, тоска отступает на второй план, и голова переключается с горя на дело. Знаю по себе, иногда работа лечит лучше любого масла.
У лазарета откинул рогожу с бревна и указал на ствол.
– Помнишь, я на обычном бревне форму придавал? На круглом стволе черепица получается с правильным изгибом, ложится потом как влитая.
– Конечно! Хочешь, притащу из дома? Оно вроде небольшое, один дотяну. – быстро закивал Сурик.
– Нет, сегодня форма будет чуть другой, – указал на живое дерево. Ствол чуть толще прежнего, и черепица получится менее выпуклой, но это даже плюс, больше площади займет. А вот что получит глина от контакта с живым деревом, с его каналами и узлами Основы – это вопрос, на который у меня пока нет ответа. И именно поэтому хочется попробовать. Может ничего не произойдет, а может черепица впитает что‑то от ствола и станет чуточку особенной. Вот уже и самому интересно.
– Подожди… На живом дереве⁈ – Сурик уставился на бревно, – Это же… Это же гениально! Черепица с живой Основой! Вся крыша будет пропитана!
– Ну, я бы не торопился с выводами, может и не пропитается. – замялся я, – Но попробовать точно стоит.
– А вот здесь можно сразу обжиговую яму сделать, – Сурик уже метался взглядом по участку, прикидывая расстояния и площадки. – Далеко ходить не придется, небо чистое, дождя быть не должно, сушить можно прямо под открытым небом. Хотя под навес бы оттащить, конечно, но потом везти черепицу через всю деревню… Нет, лучше тут посушить и тут же обжечь, точно. Тем более пока солнце не взойдет, что‑то да подсохнет, можно будет досушить уже в яме.
– Можно даже яму не копать, а выложить сухой кладкой горн, – предложил ему. – Покажу потом, как до этого дойдет.
– Точно же! Можно ведь! – Сурик подскочил на месте, и на лице у него проступило выражение, которого я давно не видел. Не просто оживление, а настоящий азарт, когда руки уже знают, что делать, и ждут только команды. – Это же мы успеем тогда, понимаешь? Я сейчас, мигом, все принесу, всех позову!
– Поспокойнее, – остановил его. – Сам знаешь, спешка ни к чему, иначе можно не успеть. Все, занимайся. Скоро сможешь приступить?
Машинально посмотрел на левое запястье и тут же опустил руку. Часов там, разумеется, нет, и никогда не было, но привычка из прошлой жизни иногда пробивается наружу в самые неожиданные моменты. Сурик и не заметил, он уже считал что‑то в уме, загибая пальцы.
– Сейчас туда и обратно сбегаю, и все. Ну глину принести, подождать придется немного, да. Но я быстро!
– Хорошо. – кивнул ему, – Я пока к башням схожу, там заливку должны были закончить. Провибрирую, потом вернусь.
Сурик кивнул и убежал, и через несколько секунд его уже не было видно за углом ближайшего дома. Только пыль из‑под босых ног осела на тропинку.
Да уж, энергии у паренька хоть отбавляй, когда есть за что зацепиться. А мне пора к башням. Надо не только провибрировать весь незастывший раствор, но заодно посмотреть как залили, и озвучить фронт работ на завтра. Чувствую, мне завтра будет совсем не до башен, так что лучше все подготовить заранее.