Не стоит забывать, что даже в деревне хватает людей, которые разбираются лучше меня в тех или иных вопросах. Я может и особенный практик, местами даже очень, но всегда стоит помнить, что и остальные тоже не пальцем деланы. Лучше иногда спросить совета и прислушаться к чужому мнению, чем потом разгребать последствия собственной гениальности.
– Ладно, ты хотел пыльцу, ты ее получишь, – кивнул ему. – Давай пробовать, но очень экономно и аккуратно.
– Ну хотя бы так, да, – согласился Ольд и заметно смягчился. – Я же тоже не утверждаю ничего наверняка, сам впервые такое дерево вижу. Но надо аккуратнее быть.
– Вот и давай тогда думать вместе, я с твоим мастерством спорить не буду. Какие у нас варианты? Попробовать вылепить черепицу на нем было бы как минимум полезно, да и закончить хочется поскорее. Мать Сурика сам знаешь, может и не дождаться.
Сурик, услышав это, опустил глаза и сжал губы, но промолчал. Ольд тоже примолк, потер подбородок и вздохнул.
– Так отнесите к ней бревно, жахните пыльцой, и… – он задумался, пожевал губу. – А, точно, слышал, что она разлетается куда попало, и ты вот говоришь, что закончиться может. Хотя погоди, а почему тогда решил встраивать бревно в конструкцию, если оно заканчивается и потом станет обычной болванкой? Или вообще в труху рассыплется?
– Так чтобы не рассыпалось, у меня кое‑что есть, – полез в карман и вытащил два камня. Один покрупнее, темный, с едва заметным свечением в тонких трещинках, второй поменьше, с теми же характерными прожилками и отметинами от лопаты.
– Ух… – Ольд пригнулся, чтобы рассмотреть поближе. Подвинул руку с камнями к факелу, прищурился. – Да ну? Это то, о чем я думаю? Сердце голема?
– Ага.
– Ой, не буду даже спрашивать откуда, – Ольд покачал головой, но глаза у него блеснули. – Но уточню, нахрена. Ты их куда хочешь сунуть? Или привязать? Я, если что, в курсе, что ты какой‑то неправильный практик, что‑то со строительством связано, об этом уже все знают. Так что объясни просто, мне надо понимать, что вообще с этим бревном делать.
– Не буду вдаваться в подробности, но если объяснять на пальцах, – повертел камни в ладони, – вот с этой стороны, в сердцевину хочу вставить один, он будет питать восстанавливающие руны. А с той стороны второй, поменьше, он и будет питать само бревно, чтобы оно пыльцу пускало. Как‑то так. Сам пока точно не знаю, что из этого выйдет.
– Ну вот и я не знаю, но вполне решаемо, – Ольд выпрямился и махнул рукой. – Давай, делай пыльцу, смотреть будем.
Присел рядом с бревном. Действительно, я изначально понимал, что в процессе работы придется потратить какую‑то часть запаса прочности, без этого нормально не выстроить рабочий процесс. Так что положил ладонь на срез и выпустил буквально капелюшку Основы.
Все как обычно, Основа скользнула по волокнам, добежала до ближайших узелков, и из ствола высыпалась пыльца. На легком вечернем ветерке белесое облачко полетело куда‑то над крышами домов, едва заметно мерцая и искрясь в свете факелов.
Работяги на рогоже отвлеклись и некоторое время смотрели вслед пыльце, разинув рты. Сурик тоже замер, и на лице у него промелькнуло что‑то такое, от чего перехватило горло. Надежда, наверное, или просто усталость от ожидания, которая на секунду уступила место чему‑то светлому.
Мужики пришли в себя от недовольного голоса Ольда.
– Эти‑то ладно, – буркнул он, мотнув головой в сторону лепщиков. – Но ты куда пялишься? Вот, смотри на бревно. Видел?
– Что видел?
– Понял, ничего ты не видел, – Ольд вздохнул с таким разочарованием, будто объяснял ребенку, почему нельзя есть песок. – Я пока сам не понял точно, но зато заметил, что пыльца больше из разрезов идет, – указал на следы от удара мечом. – Там, где кора повреждена. А где целая, почти не сыплет. Так вот, видимо кора не выпускает пыльцу, или пропускает ее совсем слабо. Давай попробуем зачистить участок и еще разок пыхнем?
Вот тебе и «не практик». Пятьдесят лет работы с деревом, и глаз у старика наметан так, что замечает вещи, которые я пропустил, хотя Основу через ствол пропускал лично. Я видел, как пыльца вылетает, любовался облачком и гордился результатом, а Ольд спокойно смотрел на бревно и считал, откуда именно она выходит.
– Да давай, – пожал плечами.
Ольд тут же достал из сумки скобель, коротко оглядел лезвие, присел и провел по коре два аккуратных прохода. Стружка закрутилась тонкой зеленоватой лентой и упала на землю. Зачистил ровно столько, чтобы обнажить светлую древесину, и не миллиметром больше.
– Ну, пробуй, – отстранился он.
Запустил еще капельку Основы, но теперь уже смотрел не вслед улетающей пыльце, а следил, как она выходит из бревна.
Воздух тут же наполнили искорки, и я не мог оторвать взгляда от зачищенного участка. Разница очевидна, тут не надо быть практиком или специалистом в живых деревьях, все и так ясно. Там, где кора осталась, пыльца едва просачивалась, а с зачищенного куска она сыпалась густо, плотным мерцающим потоком, как будто кто‑то выдернул пробку из бутылки.
Ольд молча ткнул пальцем в зачищенное место и уставился на меня. Собственно, одного взгляда хватило, чтобы понять ход его мыслей. Ну, точнее, что его ход мыслей полностью совпадает с моим.
– Понял, понял, – поднял ладонь. – Ты был прав.
И раз уж Основа все равно потрачена, грех не воспользоваться моментом. Но теперь потратил еще единицу не на пыльцу, а на анализ, все‑таки вдруг что‑то изменилось из‑за зачистки участка ствола.
[Анализ объекта… ]
[Анализ завершен]
[Объект: особая древесина. Старое живое дерево (фрагмент)]
[Материал: плотная белесая древесина с зеленоватой корой. Структура волокон упорядоченная]
[Вместимость Основы: особо высокая]
[Особые свойства: преобразование Основы в насыщенную Основой пыльцу]
[Целостность: 62 %]
[Износ: 34 %]
[Руны: отсутствуют. Преобразование осуществляется естественным расположением волокон]
[Рекомендация: избегать прямого воздействия влаги на срезы]
Целостность просела на процент с того момента, как я показывал бревно Эдвину, но это нормально, все‑таки кору соскребли. А вот износ подрос аж на два процента… Впрочем, каждый выброс пыльцы подтачивает древесину изнутри, и без рун восстановления этот процесс необратим. Еще один довод в пользу того, чтобы не баловаться с Основой почем зря.
Ладно, кора действительно не выпускает пыльцу, но за счет этого и расход становится значительно меньше. Бревно само себя бережет, грубо говоря, кора работает как заглушка на трубе, не дает давлению уходить впустую. Но в нашем случае эту заглушку придется частично снять, хотя бы там, где будут лежать больные и раненые.
Прикинул в голове, чтобы понимать как нам быть. Распределим помещение на зоны: лежаки вдоль стен, бревно‑балка над ними. Зачистим кору только в тех местах, где пыльца нужна, чтобы впустую не тратить заряд сердец големов и самой древесины. А там, где пациентов не предвидится, кора останется на месте и будет сдерживать расход. Разумно и экономно, Ольд бы одобрил. Хотя он и так одобрит, ведь это фактически его идея.
– Значит, смотри, – повернулся к нему. – Лепить черепицу будем только на коре, зачищенные участки не трогаем. Кора достаточно гладкая, глина к ней не пристанет, а рисунок на черепице даже интересный получится.
– А то, – Ольд провел пальцем по поверхности коры и слегка поскреб ногтем. – Плотная, ровная, без трещин, если не считать те, что мечом оставили. Глина сквозь нее в дерево не просочится, это точно. Тогда вот что, пусть твои молодцы лепят черепицу, формочки я сейчас вырежу, – он огляделся по сторонам, прикидывая в уме. – Но учти, всю стружку мне. Договорились? Не бесплатно же помогать.
– Да забирай, не жалко. – действительно, стружка живого дерева наверняка стоит прилично, если знаешь, что с ней делать. А Ольд уж точно знает.