– Готово, – Ольд выпрямился и отступил на шаг. – Давай, суй свой камень, посмотрим, как ляжет.
Взял крупный камень в руки, посмотрел на подготовленное гнездо, где белела свежая древесина, и примерился.
И что дальше? Положить в гнездо, это понятно, собственно именно для этого все и затевалось. Рисунок каналов и потоков Основы, которые я изучил за последние часы, непрозрачно намекают, что сердцевина создана для того, чтобы в ней что‑то сидело. Природа не делает пустых магистралей просто так, раз есть труба, значит по ней должно что‑то течь, а раз есть выход трубы, значит к нему что‑то должно быть подключено. С фиксацией разберемся по ходу, а если камень будет болтаться, есть смола с опилками, на крайний случай.
Опустил камень в гнездо, и он лег плотно, почти заподлицо с торцом. Подтолкнул пальцем, усаживая поглубже, и…
Камень дернулся, не от моего нажатия, а сам, резко, как будто кто‑то втянул его изнутри. Мягкий глухой щелчок, и камень ушел в древесину, а вокруг него мгновенно сомкнулись волокна, оплели, обхватили, и через секунду поверхность торца выглядела так, будто камень сидел здесь всегда. Ни зазора, ни щели, ни намека на то, что минуту назад тут было пустое отверстие.
Несколько секунд мы просто стояли и таращились на торец. Ольд приоткрыл рот и забыл закрыть, я, подозреваю, выглядел не лучше.
– А что, так и должно быть? – выдавил Ольд.
– Наверное… – протянул я, потому что ничего умнее в голову не пришло. – Но выглядит так, будто именно так и нужно, если честно.
По бревну прокатилась волна мягкого свечения, и прямо по нанесенным за последние часы соединениям побежали искры. Сначала редкие, робкие, потом все увереннее, и каждая оставляла за собой коротенький мерцающий след, как светлячок на лету. Руны восстановительного типа вспыхнули одна за другой, от них потянулись тончайшие нити по поверхности бревна, и само бревно загудело. Не громко, не тревожно, скорее как задетый камертон, низкий ровный гул, от которого задрожал воздух вокруг и покалывало ладони, если приложить к коре.
Мужики, которые до этого мирно месили глину для черепицы, побросали работу и выпрямились. Кто‑то попятился, кто‑то замер на месте, и все без исключения уставились на бревно. А бревно светилось. Не ярко, не слепяще, но достаточно, чтобы при лунном свете и догорающих факелах зрелище выглядело по‑настоящему завораживающим. Переплетение тонких светящихся линий на белесой древесине, пульсирующие узлы, мерный гул, и в центре всего этого, глубоко в торце, мерцает теплый огонек камня.
Ольд тоже молчал и смотрел. И только Сурик стоял поодаль с тихой улыбкой, а в глазах у него снова горела надежда.
– Так, продолжаем! – встряхнулся я, потому что стоять и любоваться можно до рассвета, а дел еще непочатый край. – Нам второе сердце надо установить! – двинулся к другому концу бревна и обернулся к Ольду. – Давай, у тебя лучше получается.
– Да не вопрос! – Ольд подхватил инструмент и зашагал следом с таким выражением на лице, какого я у него еще не видел. Видимо, не каждый день плотнику выпадает шанс поучаствовать в чем‑то подобном. – Даже опилки не попрошу, такое и бесплатно сделать приятно!
Он присел у второго торца, примерил мелкий камень, покрутил в пальцах и принялся за дело. Умелые руки работали быстрее, чем в первый раз, потому что размер камня меньше, и через несколько минут аккуратное гнездо было готово.
– Все, клади быстрее! – Ольд отодвинулся и нетерпеливо потер ладони. – Посмотреть хочу, чего получится!
Работяги тем временем предусмотрительно отошли еще на пару шагов и прекратили лепку, все‑таки мы тут занимаемся странными делами, а светящееся гудящее бревно и без второго камня производило достаточно сильное впечатление. Ну и хорошо, мешать не будут.
Взял мелкий камень, примерился, вложил в гнездо и… ничего. Камень лег в отверстие и просто лежал. Подтолкнул пальцем, ничего не произошло. Стукнул ладонью по торцу, камень спокойно выкатился из гнезда и упал на землю.
Мы с Ольдом переглянулись и снова посмотрели на выпавший из гнезда камень, надеясь, что нам двоим это просто показалось. Но нет, вон лежит, и явно не хочет сам возвращаться на место.
– По ходу все‑таки придется опилок набить и смолы подлить, – Ольд потянулся к своей горстке стружек. – Как раз есть подходящая смола, не зря с собой брал.
– Да погоди ты, что‑то не так, – присел и поднял камень. – Ты же отверстие по размеру делал…
Снова приложил камень к гнезду. Сидит плотно, зазор минимальный, с посадкой проблем нет. Но дерево как будто его не принимает, вот только причину бы понять… Крупный камень‑то оно втянуло за мгновение, а мелкий просто лежит как пуговица на тарелке.
– А может это… напоить надо? – Ольд почесал подбородок. – Так в паз получше встанет.
Напоить – слово простое и для плотника обыденное. У деревообработчиков это целый отдельный прием. Когда собираешь соединение паз‑шип, детали должны быть подогнаны друг к другу максимально плотно. Но бывает, что шип чуть уже, чем нужно, или паз чуть шире, или дерево за время хранения подсохло и село на долю миллиметра. Тогда деталь вымачивают, древесина набухает, волокна расправляются, и соединение садится как влитое.
Тот же принцип работает с бочарным ремеслом, когда готовую бочку заливают водой и оставляют на сутки, клепки разбухают, щели между ними стягиваются, и бочка становится герметичной без единого гвоздя и без смолы.
Но ведь это живое дерево… И напоить его можно совсем другим способом.
Вложил камень в паз, приложил ладонь к торцу и закрыл глаза. Основа потекла сама, без усилия, просто вошла в срез, как вода в сухую землю, прошла через камень, достигла сердцевины, и бревно отозвалось.
Ствол ожил, и это единственное подходящее слово, потому что ощущение было именно таким. Камень втянулся внутрь, древесина сомкнулась вокруг него, оплела волокнами, и в ту же секунду все руны‑накопители на бревне вспыхнули разом. Из зачищенных участков коры рванулись густые облака пыльцы, выстреливая рывками в такт с пульсацией камня в сердцевине, и гудение, которое до сих пор было ровным и спокойным, пошло вразнос.
Не то чтобы опасно, но определенно не так, как я ожидал. Гул нарастал волнами, бревно вибрировало, пыльца вылетала облаками, освещая площадку ярче любого факела, и с каждым выбросом я чувствовал, как из камня вырывается мощный поток Основы, проносится по сердцевине и бьет в накопители, переполняя их.
Так, стоп, что‑то явно идет не по плану, пульсация становится все чаще и кажется даже сильнее, а руны сверкают совсем не так как обычно.
[Принудительный анализ… ]
[Анализ завершен]
[Объект: особая древесина. Старое живое дерево (фрагмент). Модифицированный]
[Материал: плотная белесая древесина с зеленоватой корой. Структура волокон упорядоченная]
[Вместимость Основы: особо высокая]
[Особые свойства: преобразование Основы в насыщенную Основой пыльцу]
[Целостность: 61 %]
[Износ: 36 %]
[Источник Основы: сердце голема (стихия: земля). Установлено. Режим: активный]
[Источник Основы: сердце низшего голема (стихия: земля). Установлено. Режим: активный]
[Руна восстановительного типа: 4 шт. Среднее качество: 39 %. Режим: активный]
[Руна накопительного типа: 6 шт. Среднее качество: 41 %. Режим: перегрузка]
[Соединение рун установлено. Качество соединения: 27 %]
[Внимание! Недостаточно накопителей. Для компенсации выбросов Основы необходимо присоединение дополнительных накопителей!]
[До разрушения внутренних структур осталось 3 часа… ]
Глава 4
Стоял и смотрел на бревно, а то пока больше ничего не остается делать, только вот так пялиться и всё. По нему бежали все более частые и рваные волны света, а между вспышками проскакивали короткие мутные затухания, после которых гул становился чуть ниже и тяжелее. Шесть накопителей работают в режиме перегрузки, четыре восстановителя пашут вхолостую, потому что им не хватает буфера, и вся эта конструкция медленно, но уверенно пожирает сама себя.