Глава 7
Стоял на башне и смотрел на лес, собственно, в данный момент на него можно только смотреть, и лучше не трогать.
Грохот всё никак не утихал, где‑то в глубине продолжалось то, что при всем желании сложно назвать рубкой. Рубка подразумевает хоть какой‑то порядок и осознанный подход. А там происходило что‑то стихийное и пугающе красивое одновременно.
Вековая сосна, верхушка которой торчала над остальными метров на десять, качнулась, замерла на секунду и начала заваливаться. Медленно, величественно, протяжным натужным скрипом. Рядом тут же повалилась вторая, зацепила третью, и те покатились друг за другом, ломая подлесок и поднимая облако пыли, видимое даже отсюда.
Еще один раскатистый удар, земля под ногами дрогнула, хотя до эпицентра уже добрый километр, а то и больше. Больд явно удалялся от деревни, и это хорошо, потому что поначалу грохотало совсем рядом и было немного не по себе. Впрочем, он то и дело меняет маршрут, бегает там где‑то кругами.
Но в какой‑то момент из‑за деревьев вылетела сосна. Разумеется целиком, с комом земли на корнях летела и кувыркалась в воздухе. Описала пологую дугу, поднявшись над кронами метров на двадцать, и с глухим тяжелым ударом воткнулась в землю перед лесом. Ствол переломился пополам, крона рассыпалась облаком хвои и щепок, и до деревни от места падения оставалось шагов пятьдесят, не больше.
За спиной кто‑то присвистнул, кто‑то выругался. Я молча прикинул траекторию и пришел к выводу, что при чуть более удачном угле эта сосна долетела бы до частокола. А при совсем удачном, прости Больд за такие мысли, и до башни, на которой я сейчас стою.
Повернулся к старосте, тот все еще стоял чуть в стороне, скрестив руки на груди, и наблюдал за происходящим с прищуром, будто прикидывает стоимость ущерба. Когда сосна воткнулась в землю, он лишь чуть наклонил голову, словно отмечая что‑то для себя, а потом кивнул каким‑то своим внутренним мыслям.
После чего развернулся и спокойно пошел к лестнице, а затем вниз, в сторону своего дома так, будто на горизонте ничего интересного нет и смотреть тут не на что. Опасности для деревни он не увидел, а все остальное его, судя по всему, не впечатлило.
А зря, я вот не согласен, да и остальные так не считали. На достроенном участке частокола, на вышках, на бревнах у ворот собрался народ. Стояли, сидели, свесив ноги, и смотрели на происходящее в лесу будто на праздничный фейерверк.
Вспышка Основы полыхнула среди деревьев, и следом, с задержкой в пару секунд, докатился грохот. Стволы полетели в стороны, как спички из коробка, и в образовавшейся прогалине на мгновение мелькнула фигура, которую на таком расстоянии невозможно разглядеть, но и спутать не с кем. Потом деревья сомкнулись обратно, а вернее, попадали друг на друга, закрыв обзор, и Больд скрылся за стеной из поваленных стволов.
Ближе к деревне тоже сверкнуло. Сосна высотой с… ну, скажем, с двадцатиэтажный дом, хотя, пожалуй, преувеличиваю. Хотя, может, и не преувеличиваю, в здешнем лесу попадаются деревья и покрупнее. Так вот, эта сосна начала крениться с натужным гулом, от которого заложило уши даже на таком расстоянии. Крен перешел в падение, падение в обрушение, и земля ответила ударом, который я почувствовал через каменную кладку башни.
Уничтожение леса продолжалось с такой скоростью, что целая бригада лесозаготовщиков со всей необходимой техникой сочла бы подобные темпы невозможными. Впрочем, у целой бригады лесозаготовщиков нет Больда и его полного отсутствия чувства меры.
А я стоял, смотрел на все это и ждал, когда Больд наконец устанет. И постепенно приходил к пониманию, что лес действительно отодвинется от деревни заметно дальше, чем планировалось. Грохот удалялся, но становился только громче, а это означает одно: Больд не устает, а только разогревается, и процесс этот затянется надолго.
Ну и ладно, так тоже неплохо, правда остается только надеяться, что Больд не дойдет до железной рощи. Нет, ее можно и нужно вырубать, но вот центральное дерево я бы оставил. Сдается мне. Именно оно и запукает рост остальных мелких собратьев, а без него рощица попросту перестанет так быстро восстанавливаться…
Ну, на это я сейчас повлиять никак не могу, так что пусть рубит пока рубится, безопасность важнее. А железное дерево найдем, может еще какая рощица попадется, не может же эта быть единственной на весь лес. В любом случае, наблюдать за происходящим есть кому, из леса сейчас никакая тварь не сунется, любой зверь с хоть каплей инстинкта самосохранения давно унес ноги подальше от этого безумия. А мне стоит заняться чем‑нибудь полезным, благо дел невпроворот.
Вот только полезное дело, которое напрашивается первым, вызывает маленький, но крайне настырный приступ досады. Башни строить надо, это факт. Работа идет, мужики кладут, Уль руководит, и все движется в правильном направлении. Проблема в другом…
Если я достраиваю башню, мои честно заработанные проценты по Созиданию просто сгорят. Да, строят в основном мужики, но ведь я тоже приложил к этим башням немало усилий, а главное, внедрил инженерные решения, которых тут отродясь не видели. Арматура, бетонные перекрытия, рунная сеть в кирпичной кладке, винтовая лестница. Вселенная оценивает подобный подход по достоинству, я в этом уверен, и процентов за башни прилетит немало.
Только вот лететь им некуда, Разрушение буксует на девяноста и растет со скоростью ленивой черепахи. Получается, что все, что я построю сейчас, в зачет не пойдет.
На лазарете я сжег добрую треть пути следующей ступени Созидания. От осознания этого обидно чуть ли не физически, а моральный ущерб вообще невозможно оценить. Представьте, что вы целый месяц копили деньги, а потом кто‑то забрал половину и сказал, что так было нужно для баланса. Приятного мало, в общем.
Ну ладно, пока Больд наслаждается полным отсутствием в этом мире природоохранных организаций, пойду познакомлюсь поближе с местной флорой и фауной. Не лично, разумеется, сейчас для этого не лучшее время, но Герда должна была дорисовать карту, все‑таки работает она не только хорошо, но и быстро.
Спустился с башни, прошел по деревне. Народ занят кто чем, некоторые все еще поглядывают в сторону леса, где продолжает грохотать, но в целом жизнь идет своим чередом и даже беженцы теперь не так бросаются в глаза. Кого‑то одели, всех накормили, выглядят куда лучше и уже пристраиваются на работу. Ну а наши привыкли уже, наверное, что у них в деревне живет ходячее стихийное бедствие, потому на действия Больда никак не реагируют.
Пришел к дому старосты, и рядом с картой нашлась Герда, которая наносила какие‑то мелкие отметки тонкой кисточкой. А рядом со щитом обнаружилась лавочка, которой раньше не было, а на лавочке сидела маленькая сухонькая старуха с лицом, похожим на печеное яблоко. По выражению этого лица было ясно, что весь мир ей должен и давно пора бы расплатиться.
Подошел, но не вплотную, чтобы не мешать Герде работать, и принялся разглядывать карту. С последнего раза она заметно преобразилась. Рельеф прорисован четче, появились новые обозначения, и чем ближе к деревне, тем детальнее изображение. Дальше от нее карта переходила в схематичные линии и условные знаки, но и этого хватает, чтобы составить представление о местности.
Лес на севере уходит за края карты, теряясь в неразмеченном пространстве. Ручей с бурой глиной я нашел быстро, восточнее деревни, а западнее обнаружилось еще несколько похожих ручейков. На моем ручье нарисован кулак, видимо, такой значок для голема. На следующем подобного значка нет, а вот на третьем кулак даже побольше, правда расположен он значительно дальше от деревни.
Я‑то был в самом начале своего ручья, не доходя до отмеченного места. Может, стоит рассказать, что того голема уже нет? Хотя, может, значок означает не конкретную особь, а территорию, где големы водятся в принципе, и тогда на том ручье их может быть не один.
Железная роща нарисована симпатично, деревце с колючими корнями, тоже схематичный значок. Рядом еще несколько обозначений, которые пока не разобрал: извилистые палочки, крупный лист с иголочками, еще какие‑то символы. Впрочем, лес сейчас закрыт для посещений, плюс Больд там устраивает что‑то среднее между лесозаготовкой и апокалипсисом, так что с подробностями разберусь потом.