Перевел взгляд на юг, река там все так же извивается, уходит куда‑то на запад за мост, оттуда южнее, и дальше за пределы карты. Видимо, в сторону города, но подробный маршрут тут не поместился. Много мест, где глубина по колено, да и течение местами бурное. Корабли не пустишь, чтобы с городом кирпичами торговать. На повозках не накатаешься, по воде было бы дешевле. Но, может, за мостом течение успокаивается?
Ладно, рано я задумываюсь о подобном. Сначала стены укрепить, а потом уже о портах мечтать. Да и река слишком мелкая, это только ее верховья. Где‑то в лесу бьют родники, потому и вода такая ледяная. А гор не видать, хотя, наверное, если залезть на высокое дерево, их можно будет разглядеть на горизонте.
На востоке река шла условно параллельно лесу. Где‑то подходила к нему вплотную, где‑то протекала между деревьев, а местами отходила подальше. И вот на одном из изгибов я заметил странные отметины. Тонкие извилистые полоски расходились от берега в разные стороны, а сама местность покрыта короткими горизонтальными черточками.
– А это болото, что ли? – задумчиво проговорил вслух.
– А, ты про топь, малец? – вместо Герды отозвалась бабка с лавочки. – Да, дрянное место…
Покосился на Герду. Та улыбнулась и кивнула, мол, бабка дело говорит и сидит тут не просто так.
– Гиблое? И чем же? – поинтересовался уже у старушки.
– Дурак, что ли? – бабка хлопнула себя по коленям. – Болото же, утонуть можно! Ишь какой щегол, совсем дурковатый, видать!
– Эмм… – снова покосился на Герду, надеясь на помощь.
– Это Аля, – развела она руками. – Тут родилась, знает места лучше многих. Хоть и зрения лишилась, а все равно помнит прекрасно. Я ее попросила помочь с отметками, пока охотники заняты.
– Ишь, попросила! Так я сама предложила, так‑то! – тут же возмутилась Аля. – А то дурни одни, не знают мест, где живут. А ты, кстати, кто вообще? Голосок щенячий, не помню такого.
– Это Рей, – познакомила нас окончательно Герда, не отвлекаясь от работы ни на секунду.
– А, Рей… – задумалась бабка. – Это который Рей, тот самый?
– Да, Аля, тот самый. – кивнула Герда, хотя бабка ее все равно не видит.
– Поняла, тогда не знаю, кто такой. Ну и ладно, знать‑то все равно не хочу, – она махнула рукой. – Так вот, топи опасные, туда не ходи.
– Эмм… – снова протянул я. Нет, голосовой помощник, прилагающийся к карте, это, конечно, удобно. Но нельзя ли получить модель повежливее и поинформативнее?
– Да чего ты мэкаешь тут? – рявкнула Аля. – Говорят тебе, топи опасные, да и нечего там делать! Ничего ценного там не растет, и собирателям делать нечего. Разве что рядом травка сочная, скотина любит, молоко потом сладкое получается, но того не стоит. Волосянка там злая, как схватит за ногу, так и все, утянет в топь!
– Волосянка? – зацепился я за незнакомое слово. – Растение? Монстр?
– Вот, я отметила все известные места, где она водится, – включилась Герда. – То ли растение, то ли монстр, и крайне опасное. Прячется в трясине, а если подойти близко и наступить на тонкие волоски, они схватят за ногу и будут тащить на себя. Прочные, не вырваться, так что лучше туда просто не ходить.
– Говорила еще давно отравы налить туда, шоб сдохли, и все, делов‑то! – вставила Аля. – А старый дурак только говном и может кидаться, не придумал, чем потравить дрянь эту!
– Это она про Эдвина, – пояснила Герда, хотя я почему‑то и сам догадался.
Они на пару рассказали о довольно примечательном существе. Непонятно, растение это или животное, но повадками чем‑то напоминает лиственницу, только действует иначе. В трясине сидит какая‑то тварь, от нее в разные стороны тянутся тончайшие, но довольно прочные жгутики.
В основном они прячутся под мхом, лежат в воде и на твердую землю вылезают редко. Но стоит наступить и коснуться хоть одного волоска, как тот мгновенно обхватит ногу и начнет тянуть на себя. Попытаешься вырваться, может и получится, пока волосок один.
Вот только следом подтянутся другие, тоже обхватят, и чем сильнее вырываешься, тем больше волосков придет на помощь товарищам. Так и утягивает жертву в трясину, ждет, пока захлебнется, и дальше, надо полагать, жрет. Таким монстром обычно никто не занимается, добывать там нечего, а сильным практикам от него одни неудобства, уж больно неприятный противник.
– Помню, как‑то по молодости подружка моя козу туда повела, – продолжила Аля. – Привязала, и забыла вечером забрать. Трава‑то там вкусная, думала, вот, молочко сладкое будет… А наутро одна веревка и осталась!
– То есть Волосянка еще и перемещаться умеет? – удивился я, прикидывая в голове новые вводные об этом монстре.
– Нет, конечно, волки козу сожрали. Дурной, что ли? Какая там волосянка, от той полянки до болота шагов сто еще было.
– Так а зачем тогда про козу рассказывать? – возмутился я.
– Ну просто, чего вспоминается, то и рассказываю. Ишь, щегол, недоволен еще!
Она принялась ругаться, а я стоял и думал. Ну да, как же, ничего полезного в болоте не водится, конечно. А вот по моим прикидкам, там ценнейший ресурс. Судя по рассказам, волоски эти прочные, и если оторвать один, в прочности не теряют ни капли. Гибкие, тянутся слабо, а значит, из них можно сплести отличную веревку. Веревку, которая в здешних условиях стоит целое состояние.
Почему этим не занимаются местные? Да потому что вытянуть волоски не получается, только отрезать, а порвать не выходит, ведь чем сильнее тянешь, тем больше волосков оплетают руку или ногу. Ну а из коротких обрезков никакую толковую веревку не сплетешь, не та структура у этих нитей. Для того чтобы веревка получилась, нужны длинные цельные волоски, а добыть их целиком пока никто не сообразил как.
Но ведь у обычного человека нет Разрушения и нет возможности резать материал Основой с точностью до волоска, причем на расстоянии. И у обычного человека нет инженерного мышления, которое подсказывает: если нельзя вытянуть, можно отсечь у основания и аккуратно смотать. Вопрос только в том, как подобраться достаточно близко и не увязнуть.
Прикинул по карте. Идти не так далеко, если Аля еще в детстве туда спокойно добиралась с подругами, значит, дорога посильная. Час пешком, около того, плюс по пути перейти через знакомый брод. Мы с Хоргом за тем бродом уже щебенку добывали, да и сейчас раскопки ведутся, а вот дальше на восток начинается болотистая местность. Заметно дальше, потому туда я пока не доходил.
В целом, почему бы не прогуляться, пока время позволяет, а все лесные опасности сейчас в ужасе бегут от Больда?
– Кстати, бабуль, а чего в лазарет‑то не обратиться? – я уже уходил, но просто стало интересно, – Может, зрение вернется, кто знает? – и действительно, нам ведь пока неизвестно, насколько эффективно помогает пыльца при разных заболеваниях. Чудеса там будут случаться, уверен, а вот какие именно, покажет только практика.
– Да на кой мне зрение‑то⁈ – рявкнула Аля. – Только обрадовалась, что не видать вас всех, а ты хочешь, чтоб снова мне ваши рожи смотреть? Нет уж, не надо нам такого!
Ну ладно, каждому свое. Хотя по лицу Герды я прочитал, что она с бабкой на эту тему уже разговаривала и получила примерно такой же ответ. Но отсюда сам собой рождается вопрос… В этой деревне нормальные старики вообще существуют? Или все такие? Она ведь Эдвин в юбке, не иначе. А навозом не кидается только из‑за слепоты, почти уверен.
Собрался быстро, потому что собирать особо нечего. Нож на поясе, лопата на плече, топорик на всякий случай, котомка с веревкой, парой лепешек и флягой воды. Основа полная, и тратить их по дороге я не планирую, так что снаряжение для разведки более чем достаточное. Не в лес же иду, в конце‑то концов, а вдоль реки по открытой местности, где самая страшная угроза на данный момент, пожалуй, крапива.
Через брод перебрался без приключений, вода по колено, дно каменистое и знакомое, а чуть выше по течению встретил мужиков, они там гравий ковыряют для раствора, места получше до сих пор не нашлось. Помахал им, получил в ответ вялый взмах и пару непечатных напутствий, после чего свернул влево и пошел вдоль берега на восток.