Пролез через южный проем в частоколе и тут же уперся лбом в латный доспех. Хорошо хоть не лбом в буквальном смысле, шишку бы набил, но между моим носом и гвардейским нагрудником оставалось пальца три, не больше. Поднял взгляд и посмотрел на закрытый шлем, но ничего полезного там прочитать не удалось, потому что стальная маска с узкими прорезями не располагает к чтению эмоций.
Впрочем, сдается мне, что и без шлема ситуация не сильно улучшилась бы. Командир гвардейцев, а теперь и всех солдат в деревне, не из тех, кто разбрасывается выражениями лица.
– Рей, – гулко пробасил голос сквозь сталь.
– Ну да, я, – пожал плечами. – Чего хотел? Пусти, я тороплюсь, если что, – попытался обойти, но гвардеец переступил в сторону и перегородил проход.
– Староста сообщил, что ты ценный работник. Впредь тебе не стоит выходить за пределы поселения.
– Сам как‑нибудь решу, хорошо? – скривился я. Понятно, что хамить закованному в рунированную сталь практику не самое благодарное занятие, но и прогибаться тоже нельзя, потому что потом не разогнешься. Я же не хамлю, в конце‑то концов, просто обозначаю позицию. А вот доспехи его надо будет еще посмотреть внимательнее, точно чувствую, что внутри течет Основа и я обязан изучить как она там течет.
– Сам понимаешь, это опасно. Не то время, чтобы гулять за частоколом, – гвардеец не сдвинулся ни на шаг. – Но если есть какое‑то важное для обороны дело, сообщи мне или старосте, чтобы тебе выделили сопровождение.
– Ой, будто я настолько ценный кадр, что меня прямо вот так серьезно охранять будут, – отмахнулся я.
– Это мое распоряжение, – прогудел шлем. – Господин поручил мне охрану деревни, и ты к этой деревне тоже относишься, так что не зазнавайся, юнец.
– Да шутка это была, – сделал успокаивающий жест, потому что спорить с этим забралом можно до вечера и все равно ничего не добьешься. – Все, хорошо, я понял. Мне скоро обратно к болоту надо будет идти, и что, куда отпрашиваться? К старосте топать?
– Что собираешься делать?
– Веревки добывать, особо прочные, – развел руками, но никакой реакции не последовало, шлем смотрел на меня с прежним безразличием стальной маски. – Ну для осадных орудий как минимум нужны, и для подъемных механизмов, полиспаст без них не сделать, может даже на тетиву сойдут!
– Принял, – он даже не кивнул, но по едва уловимой смене позы стало понятно, что информация легла куда надо. – Дело важное, можешь идти. Тебя здесь будут ждать, не опаздывай.
– Но мне сначала нужно подгото… – договорить пришлось уже ему в спину, потому что гвардеец спокойно развернулся и зазвенел доспехами прочь. Ну ладно, подготовлюсь и пойдем тогда, чего уж. Хотя мысль о том, что рядом будет маячить молчаливый стальной болван, не то чтобы вдохновляет. С другой стороны, если что‑то пойдет не так, лишний практик у болота точно не помешает.
Первым делом направился к Ольду. Мог бы, конечно, и к Борну обратиться, кузнец бы справился даже лучше, но у Борна даже если не считать очереди, вряд ли получится сделать нужную деталь быстрее. А Ольд работает быстро, и с деревом у него отношения куда ближе, чем у любого другого мастера в деревне.
Пришел к мастерской и обнаружил, что плотник не один. Рядом с ним сидел плотник из Валунков, который подтянулся еще на ночную стройку лазарета. Видимо, решили работать вместе, что вполне разумно, два плотника лучше одного, а заказов сейчас на десятерых. Между ними горел небольшой костерок, а на углях шкворчало мясо.
– О, кто пришел! – замахал руками Ольд. – А ну сюда иди, мы тут мяска пожарили, свежее, только из леса принесли!
– В смысле принесли? – не понял я. – Там же Больд сейчас…
– Так все, закончил, ищут его пока, – махнул рукой Ольд, будто речь идет о заблудившейся козе, а не о человеке, способном за час повалить участок леса, который бригада лесорубов осиливала бы месяц.
– То есть он не вернулся?
– Да это же Больд, все нормально, – снова отмахнулся плотник. – На, попробуй шашлычка. И рассказывай, ты же опять что‑то придумал?
– В общем‑то да, придумал, – не стал отпираться и взял протянутую шпажку, потому что от свежего мяса на углях отказываться просто грех. Откусил, и действительно вкусно, парное мясо, прожаренное в меру, с легким дымком и запахом каких‑то трав, которые валунковский плотник, судя по всему, притащил из своих запасов. – Мне кольцо нужно, или полукольцо, чтобы в него бревно влезло.
– Ага, понял, – Ольд зубами стянул со шпажки кусок мяса и закивал. – Ну, дальше накидывай.
– Если вкратце, мне надо это кольцо привязать к дереву так, чтобы оно не выпускало бревно, которое кто‑то будет сильно тянуть, – скривился от того, насколько невнятно прозвучала формулировка. Одно дело прокрутить схему в голове, где все выглядит стройно и логично, и совсем другое объяснить ее словами тому, кто понятия не имеет, зачем это нужно.
– Ничего не понял, – Ольд повернулся к валунковскому. – Ты понял?
– Не, тоже ничего.
– Да что ж такое… – пробежался взглядом по двору плотницкой мастерской, потому что иногда проще ткнуть пальцем в готовый предмет, чем объяснять его с нуля. И ткнул. – Во! Хомут нужен! Ну, в форме подковы, который на шею лошади вешают! Только прочный, чтобы упереть можно было так, чтобы Хорг не вырвал. Или даже не Хорг, а три лошади!
– Ну так Хорг посильнее трех лошадей дернуть может, – хохотнул Ольд. – Ладно, понял тебя. Не понял зачем, но понял, чего нужно. И ты нижние концы хомута хочешь к веревке привязать, так?
– Ага! – быстро закивал и стянул последний кусок мяса со шпажки. – Сделаешь?
– Ну так у меня почти готовое есть, где‑то валялось, – Ольд почесал затылок и задумчиво посмотрел в сторону сарая. – Мужик один заказывал, а на следующий день у него лошадь сдохла. Лошадь, кстати, тоже вкусная была. Но хомут недоделанный так и остался, поищу.
– Отлично! – развернулся и побежал, а Ольд с валунковским так и остались сидеть у костра, глядя мне в спину и явно не понимая, чего именно я в итоге хочу все‑таки получить. А побежал я потому, что со стороны ворот доносился шум, и на душе вдруг стало неспокойно. Больда до сих пор ищут, а он ведь и правда не маленький, сам должен прийти. Если не пришел, значит что‑то не так, и надо бы разобраться, прежде чем лезть обратно на болото.
Добежал до ворот и уперся в толпу. Народ стоял плотно, будто на площади в базарный день, только вместо товаров все глазели куда‑то вперед и переговаривались на повышенных тонах. Строители побросали мастерки и ведра, несколько баб выскочили из ближайших дворов, кто‑то из мужиков залез на частокол, чтобы видеть получше, и даже стража отвлеклась от постов, хотя Гундар за такое по голове не погладит.
Протиснулся между спинами, ткнулся в чье‑то плечо, получил локтем в бок, но пролез ближе и наконец увидел, от чего весь шум. По дороге от леса к воротам двигался десяток стражников, и тащили они за собой волокуши из бревен, на которых лежало что‑то настолько большое, что при первом взгляде я принял это за тушу медведя. Или даже двух медведей, потому что на одного размеров было слишком.
Больд лежал на волокушах, накрытый какой‑то рогожей, из‑под которой торчали босые ступни размером с хорошую лопату и одна рука, свисавшая почти до земли. Одежды на нем не было, во всяком случае никаких признаков одежды из‑под тряпки не просматривалось, и стражники тащили всю эту конструкцию с такими лицами, словно им поручили переместить каменный валун через всю деревню.
Сердце екнуло, потому что первая мысль была дурная. Рванул вперед, расталкивая зевак, но дорогу тут же перегородил один из стражников.
– Куда несешься? – он перехватил меня за плечо, – Не видишь, и так еле тащим эту тушу.
– Он ранен⁈ Так в лазарет его надо, чего так медленно тянете? – уже ухватился за край волокуши и потянул в сторону лазарета, но стражники вместо того чтобы ускориться, заржали.
– Это ж Больд, малой! Вымотался и спит, – стражник утер глаза тыльной стороной ладони. – Теперь дня два дрыхнуть будет, хрен разбудишь. У него всегда так, как силу лишнюю выпустит, так валится где стоял и храпит, пока не отойдет. Зато потом неделю ничего не ломает, ходит тихий и довольный.