– Ты видела, как он дрова рубит? – скривился я.
– Ну и что? То дрова, а это живые люди.
– А, то есть две правые ноги у жил это как бы они сами споткнулись? – я поднял руки. – Понял, принял, вопросов больше не имею.
Собственно, Дагна изъявила желание остаться и посмотреть как сохнет глина, после чего сразу отправить на обжиг, ведь яма уже готова и загружена углем. Ну а я не стал задерживаться и потихоньку поковылял домой.
По дороге бросил взгляд на южную часть периметра, теперь вместо прежней узкой щели в частоколе увидел уже приличную дыру, за которой мужики начали разбирать чей‑то сарайчик. Потом там проложат дорогу, но это сделают и без меня, все‑таки у Хорга бригада раз в десять больше моей, может спокойно выделить несколько человек на подобную работу.
Вернулся домой, а там уже во всю храпит Рект, но спать для созидателя, увы, роскошь непозволительная. Слишком много работы, и если ложиться каждый раз, когда хочется, стройка растянется до следующего года. Сел, привалился спиной к стене, достал три катушки с нитью волосянки, привязал концы к палке, прижал ее ногами и начал потихоньку плести косичкой.
Метод, прямо скажем, далек от совершенства. Я был инженером‑подрывником, сейчас прораб на стройке, и с какого перепугу я вообще должен уметь плести веревки? Близко не представляю, как это делается по‑нормальному, но все равно сижу и делаю, потому что больше некому, а веревки нужны позарез.
Плел, иногда пропуская Основу через нити, и результат заметен сразу. Косичку после пропитки расплести уже не получится, волокна словно сплавляются между собой и становятся единым целым. Веревка все еще довольно тонкая, но когда доплел метра полтора, привязал конец к балке и повис. Держит, причем на первый взгляд даже легко и без малейшего треска, сколько ни дергайся и ни подпрыгивай.
Вот этот пробник принесу старосте, покажу, объясню что к чему. Пусть выделяет работниц, которые займутся плетением и предоставят мне готовые веревки разной длины и толщины. Я потом пройдусь по ним Основой, и тогда они станут почти вечными. А если еще и пропитать чем‑нибудь подходящим…
Кстати, корешок от пиявки, я про него уже почти забыл. Заглянул за угол дома, прошел мимо лиственницы, которая в этот раз попыталась стегнуть меня по заднице.
– Да покормлю, но попозже! Утром завтракаем, объедки как всегда тебе! – поднял руки, и она вроде успокоилась.
Нашарил в темноте корешки, рука сразу прилипла к поверхности, потянул на себя, а эта дрянь за время лежания успела налепить на себя целую гору мусора. Листья, палочки, обрывки какой‑то тряпки и даже камешек прилипли намертво, и пришлось стоять и очищать все это руками, прежде чем тащить к свету.
Подтащил под лампу, повертел в руках. Липкая дрянь, но когда отрываешь ладонь, на коже не остается ни следа смолы, и вот именно это в прошлый раз показалось интересным, а обдумал только сейчас. Клейкость есть, а остаточной грязи нет, чистая адгезия без переноса вещества.
Срезал кусочек, надавил. Ничего не вытекло, сок давно высох. Но хотя бы не воняет, в отличие от самой пиявки, и за это отдельное спасибо.
Интересная дрянь, если подумать, причем анализ вроде проводил, но всей пиявки целиком, а не корней отдельно. Есть смысл повторить, основа как раз имеется.
[Анализ материала… ]
[Анализ завершен]
[Объект: Корневой отросток (Волосянка малая). Засохший фрагмент]
[Тип: растительный материал с вяжущими свойствами]
[Структура: волокнистая, с высоким содержанием связующих веществ]
[Особые свойства: выраженная адгезия поверхности; при высыхании сохраняет клейкость без переноса на контактную поверхность]
[Основа: 5/20 → 4/20]
Посидел, подумал, покрутил корень в руках. Вяжущие свойства, клейкость без остатка. Помню, слышал когда‑то, что клей из копыт вываривают, крошат их и варят, и получается что‑то вроде желатина, только на вид и запах ничего приятного.
Если тот же фокус проделать с этими корешками, может получиться клей посерьезнее обычного, вон как руки к ним прилипают. И даже если он будет работать только при пропускании Основы, так это еще лучше, можно склеивать намертво, а потом при необходимости расклеить обратно… Но это так, догадки просто.
Клей вещь полезная, это бесспорно. Осталось только найти, в чем варить, потому что нормальной посудой для готовки я так и не озаботился. Тут казан нужен, а казана нет. Ну ничего, у Борна попрошу или у кого‑нибудь из беженцев одолжу, не проблема.
А пока посуды нет, захотелось проверить кое‑что другое, и на этот раз система тут не поможет. Я ведь и сам могу в этом мире разбираться, верно? Не все же на системный анализ полагаться, пора и своими глазами учиться видеть.
Взял корень двумя руками, прикрыл глаза, сконцентрировался. Для проявления рун надо пропустить побольше Основы, и тогда можно увидеть структуры каналов и узлов куда подробнее. Так в свое время делал с големовой глиной, и результат получился что надо, и почему бы не повторить опыт? Корешки‑то действительно непростые, точно в них что‑нибудь есть. А то что волосянка малая – так и голем в тот раз вообще недоразвитый был, и ничего, все сработало.
Корень вспыхнул и осветил весь двор, стоило заполнить все каналы энергией. Сразу увидел, как закручиватся внутри нити, как они проходят сквозь толщу материала, соединяются в узлы, и один из них выделяется среди остальных простотой и яркостью. По очертаниям напоминает прописную букву Х, если говорить грубо, причем грубо настолько, что аж почти матом.
Но от буквы только контур, вся суть скрывается в деталях, в глубине и толщине линий, в завитках, которые мерцают тусклее и пролегают глубже основного рисунка.
Корень сверкал всего пару секунд, после чего начал медленно затухать, как остывающий раскаленный металл. И даже когда он погас окончательно, я все так же сидел и смотрел в никуда, прокручивая перед глазами основные черты увиденного. Новая руна, и вопрос только в том, что она может. Но ответ на этот вопрос я получу совсем скоро. Все‑таки пока не узнаю, точно не усну, а значит надо пойти и попробовать.
Глава 12
Посидел еще минуту, прокручивая в голове контур увиденного. Прописная «Х» это так, грубое приближение, если закрыть глаза на все остальное. На деле линий там не две и не четыре, а штук пятнадцать, причем каждая разная по глубине, и часть из них залегает настолько ниже основного рисунка, что их можно увидеть только когда энергия проходит на полную мощность.
Наносить такое надо в определенной последовательности, это уж мне опыт с накопителем и восстановителем подсказывает, там тоже порядок имеет значение. Перепутаешь слой, и получится не руна, а каракуля, от которой ни тепло ни холодно.
Сидеть тут и размышлять можно хоть до утра, но надо уже разобраться, что именно она делает. Хотя так‑то и предположить вполне можно, корешок от волосянки, вяжущие свойства, адгезия без остатка. Ну и если руна росла внутри именно этого организма, то логика подсказывает, что свойства будут родственными.
Вряд ли тут огненный вихрь спрятался, или, допустим, руна для вызова дождь. Ну и руна плавки металла тоже сомнительно, хотя было бы забавно, но нет. Все, что я до сих пор находил в материалах, так или иначе отражало природу самого материала. Восстановитель прятался в големовой глине, потому что голем умел чинить сам себя. Здесь корешки липнут ко всему подряд, значит и руна, скорее всего, будет про то же самое, про связывание, про сцепление, про то, чтобы одна поверхность держалась за другую и не отпускала.
Кстати, зря я в свое время лиственницу толком не рассмотрел. Она ведь тоже особый материал, и внутри наверняка полно всякого интересного, только я был тогда слишком занят тем, чтобы не быть ею съеденным. А пень? Тот, который я когда‑то корчевал в лесу, и если память не изменяет, так и не докорчевал до конца. Интересно, его выдернули уже или он все так же торчит, наполовину откопанный, и ждет когда я вернусь с лопатой и свежими идеями.