– Ну, частично, – поправил его. – Обрамление из железного дерева, а то колючки по полозьям не поедут.
– Да, не суть, – Уль отмахнулся. – Так вот, я колючки видел, длинные они. Они же за нашу поперечную балку зацепятся.
И тут не поспоришь, подметил верно…
– Хотя погоди, точно же! – хлопнул он себя по лбу, – Колючки же вылезают, если потрогать бревно, да? А если не трогать, то вон, гладкое лежит и никого не задевает. Так какой идиот будет поднимать ворота, покрытые шипами? Значит, их кто‑то трогает, а если так, то лучше оставлять их закрытыми.
Уль замер на полуслове, уставился в пространство, и я буквально увидел, как в его голове что‑то щелкнуло и встало на место.
– Враг при всем желании не поднимет, шипы встанут в распор! Ну Рей, ну голова!
В ответ только улыбнулся… На самом деле я об этом не подумал заранее, додумалось прямо сейчас, но похвала приятна, чего уж там. И ведь действительно, во время штурма решетка будет покрыта шипами, потому что ее будут трогать, толкать, пытаться выломать.
Рельсы из железного дерева останутся гладкими и смогут ходить по выемкам в столбах, а вот сами бревна ощетинятся так, что не только поднять, но и подойти к ним будет больно. Двойная фиксация, шипы плюс бетонная перемычка сверху, и попробуй это преодолей. Я шипы рубил и знаю, насколько это непросто даже с Основой.
– Ладно, тогда завтра начнем, – заключил Уль. – Ролики поднесут к обеду, Борн обещал. К этому времени опалубка будет выставлена и раствор готов. И ворота тоже будем готовить параллельно, чтобы к вечеру все на месте стояло.
– Отлично, так и действуй, – кивнул ему, и мы спустились вниз.
Дагна ждет, но сама днем предупредила, что трубки будут только к вечеру, а без них закладывать воздуховоды в топку бессмысленно. Так что пока горн подождет, а мне есть куда пристроить оставшееся время.
Пошел к Ольду в мастерскую, и плотник обнаружился на месте, судя по стружке на полу, на плечах и в бороде, занимался он чем‑то давно и увлеченно. Строгал какую‑то округлую заготовку, не мебель явно, может бочку, может еще что‑то хозяйственное, я издали не разобрал.
Увидев меня, Ольд тут же оживился, хотя глаза выдавали, что утреннее совещание в доме старосты все еще его тревожит. Ну, это понятно, не каждый день узнаешь, что через две недели к тебе в гости придет орда тварей.Догадки‑то и раньше были, но теперь это представили как факт, от того ожидание становится еще тяжелее.
– Мы там шиполист притащили, – начал я без особых приветствий и предисловий, все‑таки времени не так уж много.
– Да ну? – он перестал строгать и опешил, но быстро пришел в себя. – Дурные что ли? Он же колючий! И растет далеко, насколько я помню. Да и сама древесина там ничего особенного из себя не представляет. Не труха, конечно, но и не лиственница уж точно.
– Так мы ворота из этих бревнышек сделаем…
Продолжать не пришлось. Ольд замер с рубанком в руке, глаза у него сначала расширились, потом сузились, после чего он аккуратно положил инструмент на верстак и скинул пыльный фартук.
– А ну пойдем смотреть, что ты там притащил!
Вести его не пришлось, наоборот, это он повел меня, потому что Ольд пер к воротам с такой целеустремленностью, что я едва поспевал. Пришли, и плотник присел перед бревном на корточки, потом обошел его кругом, снова присел…
Вытащил откуда‑то из кармана обрывок веревочки, приложил к бревну вдоль, замерил толщину, прикинул на глаз длину. Потом подошел к столбам ворот, заглянул в полозья, где будут ходить бревна решетки, приложил ту же веревочку к выемке и что‑то прикинул в уме.
– Лучше бы потоньше, конечно, – наконец выдал он вердикт. – Но и такие впихнем. Только скобы забивать будет сложно, шипы ведь полезут.
– Да с этим справимся, – махнул я рукой. – Шипы тревожить не будут, работу обеспечим спокойно. Дождемся, когда запас Основы в бревне подсядет, шипы втянутся, и работай сколько влезет.
– Ну, раз так… – Ольд прищурился и снова посмотрел на бревно, только теперь уже не с опаской, а с профессиональным интересом. – Это одно бревно? Или еще будут?
– Завтра принесем, думаю штук десять будет предостаточно, – кивнул ему.
– Да пятнадцать бы, поперечные‑то тоже надо, – он потер подбородок. – Хотя поперечные можно и из железного дерева, сам смотри уже. Просто колючек много не бывает, когда такие дела творятся.
Тут он прав, и мысль здравая. Вертикальные из шиполиста, горизонтальные из железного дерева. Враг ткнется в ворота и получит по всей площади частокол шипов, а железное дерево между ними обеспечит жесткость и прочность.
– Хотя можно и наоборот…
– Нет, все верно, – Ольд будто прочитал мои мысли и замотал головой. – Горизонтальные враспор между столбами стоять будут и держать удар, а вертикальные колючки по всей площади раскиданы, самое то.
На том и сошлись. Ольд попросил притащить одно бревно к нему в мастерскую, мол, эксперименты будет ставить над материалом, прежде чем пилить и скоблить. Но прежде чем отдавать ему бревно, я посоветовал кое‑что другое.
– Пусть подмастерье пару часов посидит с палочкой и потыкает ствол, – предложил ему. – шипы ведь тратят Основу именно на выброс. Я уже заметил, что выстреливают они не так резко, как вначале, слабеют. Когда запас иссякнет и шипы уберутся сами, можно спокойно обрабатывать.
– Ага, понял, – Ольд кивнул, почесал бороду и пошел обратно в мастерскую.
Посмотрел на небо… Ольд прав, темнеет, и для большинства это сигнал сворачиваться. А для меня просто факт, ну да, скоро будет темно, надо зажигать лампы и идти дальше работать. Дел на сегодня осталось не так уж мало, и ночь тут не помеха.
И тут мысль прострелила, неожиданная и не к месту. А какого хрена в книге по фортификации вообще руна отражения света? Я ведь ее видел, даже прочитать немного успел. Но с тех пор руки до книги не доходили, а вот мозги дошли именно сейчас, когда я стою и смотрю, как темнеет.
С одной стороны, нелогично. Фортификация – это стены, ров, частокол, башни, все то, что должно не пускать врага, а не освещать ему дорогу. С другой стороны, дозору нужен свет ночью, и если направить луч даже от факела с помощью такой руны, разглядывать темноту вокруг становится чуть проще.
Факел рассеивает свет во все стороны, и стражник на вышке видит в основном собственный нос, зато весь лес видит его. А если собрать свет в направленный пучок, стражник увидит дальше, а его самого будет видно хуже. По крайней мере, в теории. Руну я еще толком не разобрал, может она работает вообще не так, но сама идея заманчива.
Ладно, завтра дочитаю, а пока горн ждет. Тем более, основа почти кончилась и надо бы ее как‑то восстановить. Может даже сегодня и закончим, кто ж знает. И будем думать над наковальней…
Дагна ждала на участке, и по тому, как она расхаживала вокруг обжиговых ям, было понятно, что ожидание далось ей нелегко. Рядом на расстеленной мешковине лежали аккуратно разложенные клинкерные пластины, трубки воздуховодов и стопка кирпичей из големовой глины, каждый завернут в тряпицу. Все остыло, все готово, и по глазам Дагны читалось, что она провела тут последний час не просто так, а перекладывала и пересчитывала.
– Все на месте, – коротко доложила она, кивнув на мешковину. – Клинкер без трещин, трубки целые, я каждую простучала. Одна чуть звенит на конце, но вроде бы не критично.
– Дай‑ка гляну… – даже странно, ведь пусть я каждый раз переживаю насчет качества продукта, предпринимаю все доступные меры, чтобы все было близко к идеалу, но големова глина иногда заставляет расслабиться. Ее можно даже не сушить, все равно запечется как надо.
Присел, взял трубку, о которой говорила Дагна, и повертел в руках. Стенки ровные, руны на месте, накопитель работает штатно, это видно даже без анализа, да и восстановитель тоже в порядке…
А вот на самом краю, где глина при намотке пошла чуть не так и ее пришлось выравнивать, действительно есть участок потоньше, и если постучать, звук на полтона выше остальных. Не трещина, скорее неравномерная толщина стенки, и в работе это не помешает, потому что конец трубки все равно утопится в кладку и будет обжат раствором со всех сторон.