Тарн, видимо, думал о том же, потому что покосился на Фалька и еле заметно покрутил пальцем у виска.
– Не‑а, – одними губами выдавил Фальк, хотя и сам не был уверен.
Рей тем временем закончил с подвеской, проверил узлы, навязал дополнительные веревки враспор, чтобы бревно вбок не качалось, удовлетворенно хмыкнул и вылез из домика.
Потом схватил топор и опять пошел рубить, навалил бревен потолще, обрубил ветки и начал перетаскивать их к лиственнице, точнее не к ней самой, а к ее корням, которые торчали из земли причудливым узором и время от времени шевелились, напоминая о том, что подходить все‑таки не стоит.
– Больд, раскидай их по корням, через пару шагов друг от друга! – указал в сторону лиственницы, – и чтоб поперек лежали, хорошо?
Здоровяк радостно кивнул и принялся швырять бревна. Первые два легли удачно, а вот третье прилетело слишком близко к стволу, и лиственница отреагировала мгновенно. Ветка хлестнула сверху и отбросила бревно шагов на пять, оно кувыркнулось в воздухе и воткнулось в землю торчком.
Четвертое тоже отбила, но потом, видимо, устала от бессмысленности занятия и перестала обращать внимание. Бревна ведь не живые, Основы в них нет, а корни потом вытолкнут весь этот мусор, просто не сразу. В общем, получилась кривоватая дорожка из бревен, каждое примерно в двух шагах от предыдущего, от края поляны до самого ствола.
Фальк перевел взгляд с дорожки на домик, и в голове что‑то начало складываться в неприятную картину. Нет, не может быть. Он же не собирается…
– Все, заходите, – махнул рукой Рей, и Фальк, если честно, не знал зачем полез внутрь. Наверное, из того же любопытства, из‑за которого кошки лезут в мешки, а потом орут, когда мешок завязывают. Тарн забрался следом, и оба присели на корточки, потому что иначе в скаты крыши упираешься макушкой.
Тесно, темно, посередине покачивается подвешенное бревно, и в целом обстановка располагает к тому, чтобы задать один конкретный вопрос.
– Ну и? – Фальк не выдержал. – Чего мы тут, качаться на бревне будем, как три дебила?
– В общем и целом да, ты прав, – ухмыльнулся Рей с таким видом, от которого у Фалька по спине прошел холодок. – Больд, толкай нас! Вот прямо к стволу!
Фальк открыл рот, чтобы возразить, но Больд уже уперся лапищами в заднюю стенку, крякнул негромко, и домик тронулся с места. Точнее не тронулся, а рванул, потому что когда Больд толкает, у него нет режима «потихоньку».
Конструкция подпрыгнула на первом бревне, перескочила на второе, загрохотала по третьему, и Фальк вцепился в подвешенное бревно обеими руками, потому что больше хвататься тупо не за что. Рей прижался к полу и, кажется, ухмылялся, а Тарн ругался сквозь зубы, но слов за грохотом было не разобрать.
Домик мчался по бревенчатой дорожке, подскакивая и раскачиваясь, и Фальк успел подумать только одно: если он выживет, то убьет Рея собственными руками, а Больда попросит подержать.
Тяжелый глухой удар швырнул их вперед, лязгнули зубы и что‑то хрустнуло то ли в стене, то ли в позвоночнике. Домик врезался в ствол лиственницы и замер, а сверху тут же обрушился град ветвей. Они молотили по крыше, скребли по стенам, но половинки бревен держали, крыша не проламывалась, и скаты отводили удары вбок, как, видимо, и задумано. Снизу заскрежетали корни, пытаясь подцепить пол, но тот оказался слишком плотным, бревна пригнаны без щелей и поддеть нечем.
Фальк сидел, вжавшись в пол, и слушал, как лиственница пытается их уничтожить. Скрежет и треск сливались в сплошной гул, и где‑то в глубине этого хаоса тихо позвякивало подвешенное на веревках бревно, которое все еще покачивалось от удара.
А Рей уже вскочил на ноги, насколько позволяла крыша, схватился за подвешенное бревно и потянул его на себя, назад, к заднему торцу домика. Кончик бревна, обтесанный и покрытый рунами, тускло засветился, и вот тут Фальк наконец понял, что это за конструкция.
Мелкий построил осадный таран, засунул его в бревенчатый домик без колес, притащил к дереву посреди леса и сейчас собирается бить лиственницу в ствол. Ну а чего, нормальный план, ничего необычного.
– А ну навались! На таран! – рыкнул Рей и отпустил бревно.
Кончик сверкнул импульсом Основы и врезался в черную кору с таким ударом, что земля под ногами вздрогнула, а из ствола брызнула мелкая щепа. Лиственница содрогнулась всем телом, ветки на мгновение замерли, будто дерево не поняло, что произошло, а потом обрушились с удвоенной яростью.
– Чего стоим? Еще! – Рей уже тянул бревно обратно.
Фальк переглянулся с Тарном, и оба, не сговариваясь, вцепились в бревно рядом с Реем, потому что когда вокруг тебя трещит дерево‑убийца, а единственное, что тебя от него отделяет, это бревенчатый сарай и сумасшедший подросток с планом, вариантов остается немного. Либо помогай, либо сиди и жди, пока сарай развалится, а Фальк ждать не любил никогда.
Глава 6
– Удар! – рыкнул я, и спустя мгновение острый конец бревна врезался в изрубленный ствол, из которого и так лился рекой черный сок.
Сверху удары, снизу скрежет, вокруг треск и хруст, летят щепки. Бревно врезалось в ствол, отпружинило, и снова удар!
Импульс Основы прокатился по бревну, устремился к острию, и следующим ударом оно впилось в плоть лиственницы с коротким звонким лязгом, от которого у меня заныли зубы.
– Еще удар! Сильнее!
Таран качался маятником, и каждый такой взмах вырубал в толстом стволе новую зарубку, но до конца еще ой как далеко. Лиственница стоит, машет ветками, и ей хоть бы что. Бьем, бьем, а ствол только мокнет от сока и поблескивает, будто смеется над нами.
– Неправильно делаешь! – вдруг рыкнул Фальк. – Смотри, как надо.
Он перехватил бревно поудобнее, и когда мы делали следующий замах, из его рук вырвалась Основа. Она ударила в накопитель, начала там собираться, и буквально за мгновение до удара выстрелила вперед, прямо перед острием бревна. Снопы искр, щепа, брызги черного сока, и наш таран впился в дерево на добрых десять сантиметров.
– Вот так! – радостно заголосили охотники.
– А теперь я! – заорал Тарн.
И следующий взмах сделал примерно то же самое, вот только его импульс пошел немного иначе, растекся по лезвию тарана, если можно так выразиться. Результат получился не хуже, а может даже и получше, потому что срез вышел шире и ровнее.
Разный подход к подаче импульса Основы, и это скорее всего потому, что у этих двоих разный путь. Или просто разное оружие? Фальк же лучник, он привык вбрасывать Основу в снаряд и запускать подальше, потому и отправляет ее в полет одним направленным толчком. Тогда как Тарн свои дела делает при помощи копья, и Основа у него ложится вдоль лезвия, обтекает его, усиливает режущую кромку.
Ну, мне остается только смотреть и учиться. Несколько раз попытался повторить, внимательно разглядывал, каким именно образом правильно стрелять Основой. Получалось плохо, но мне так‑то простительно, потому что я строитель, а не охотник. И вообще, для меня Основа это инструмент точной работы, а не боевой снаряд. Такая себе отговорка, но она есть, и с ее помощью мое настроение пока еще не портится окончательно.
Кстати, накопитель в нашем случае даже помогает, принимает Основу и копит ее перед ударом, хотя я не видел никаких рун на оружии этих охотников. Видимо, не доросли, да и вообще руны в этом мире явление довольно редкое. Потому и особые материалы настолько ценны, ведь зачастую руны в них встроены от природы, и любой практик может этим пользоваться, пусть и в основном интуитивно.
– Удар!
Бревно ходило туда‑сюда, ствол дерева заметно повреждался, но лиственница пока еще даже не начала терять силы и била ветками со все той же яростью. Что хорошо, мы стоим прямо у ствола, и достаточно крупными ветками она до нас дотянуться не может, только хлещет мелкими плетьми по крыше и стенам. Из которых я потом корзинки сделаю, конечно.
Задумался вдруг, а почему когда я сплел корзинку из таких вот плетей и даже не нанес на нее никаких рун, она все равно получила особые свойства? Ладно, почему так произошло, понятно, материал особый и все такое. Но почему свойство консервации, а не какая‑нибудь пластичность или упругость, чем эта древесина и славится?