Он сунул руку в ящик с углём и выгреб оттуда горсть мелких, крошащихся кусочков, которые больше напоминали землю после дождя, чем топливо для горна.
— Такое даже на помойку выкидывать стыдно, только прятать и никому не показывать!
— В таком случае, пойдём принимать новую партию, — улыбнулся и вышел на улицу.
Некоторое время за спиной раздавалось только тяжелое и возмущенное сопение, но в итоге любопытство победило, и Борн вылез наружу вслед за мной. Договаривались, конечно, что подмастерья сами будут забирать уголь, но тут случай особый, и хотелось посмотреть на реакцию кузнеца лично.
— Вот, оценивай внимательно, — указал на тачку. — Уголь непростой.
— Да чего может быть в угле непростого-то? — Борн скрестил руки на груди и уставился на тачку так, будто ему собирались всучить очередную партию помойного мусора. — Главное, чтобы хороший, и чтобы не сырой, а лучше, чтобы куски были крупными, а не…
Он осёкся на полуслове. Рука сама потянулась к тачке и выхватила один кусочек железного угля, тяжёлый, плотный, с тусклым блеском на сколе.
На некоторое время повисла тишина, и даже подмастерья на всякий случай выглянули из-за угла, проверить, не приключилось ли чего с их мастером. А Борн стоял и вертел в пальцах уголёк, подкидывал на ладони, щёлкал по нему ногтем и прислушивался к звуку, и в голове у него явно что-то с чем-то никак не сходилось.
— Это что? — выдавил он наконец. — Каменный уголь? В наших-то краях?
— Я называю его железным углём. Даёт больше жара, чем что-либо другое, и горит долго, ровно, без скачков. Лучше в деревне точно не найдёшь.
— Да такое и в городе-то вряд ли сыщешь… — задумчиво протянул Борн, взвешивая кусок на ладони и явно не желая выпускать из пальцев. Потом встряхнулся, нахмурился и вернул себе привычное сердитое и недоверчивое выражение лица. — Хотя нет. Надо сначала попробовать, может брешешь мне тут!
— Пробуй, мне не жалко, — отмахнулся я. — Но в этот раз хочу попросить в качестве оплаты изделие. Нож мне нужен. Длинный, крепкий, чтобы поленья на тонкие полоски расщеплял. Рабочий инструмент, без лищних украшательств. Железо тоже могу принести, есть поломанные гвозди, целая кучка, как раз на нож хватит.
— Да погоди ты с железом, — Борн отмахнулся, но тут же поправился. — Хотя нет, железо тащи, всегда пригодится. Но говорю же, сначала попробую твой уголь. И если он хотя бы наполовину так хорош, как ты рассказываешь, решим с ножом.
— Ну, договорились, — пожал плечами и дождавшись, когда мой уголь выгрузят в отдельный ящик, покатил пустую тачку обратно.
Пусть проверяет, в своём продукте я уверен, а в анализе системы и подавно. Борн мужик дотошный, пока не прогонит уголь через горн, пока не посмотрит, как держит жар, пока не прикинет расход на ковку, ни за что не согласится. Ну и пусть прикидывает. Железный уголь себя покажет, тут и гадать нечего.
Так что сразу не заплатили, но домой всё равно пришёл в прекрасном настроении. А у дома встретил Сурика с двумя мисками каши. Мальчишка сидел на камне у входа и ждал, даже не притронувшись к еде, хотя выдержка далась ему явно непросто, и каша остывала исключительно благодаря его героическому терпению. Так что не стал его больше мучить и усевшись напротив, принялся за еду.
— Ну что, сегодня пробуем новый горн? — радостно выпалил он, когда его миска опустела. — Я уже загрузил заготовки в старый, а новый, ты говорил, надо прожечь, так что наложил в топку дров и вон, костёр развёл. Ну, чтобы потом не тратить время на добычу огня.
— Всё правильно сделал, начинай обжиг в старом горне, — кивнул ему, доскребая со дна остатки каши. — А я пока дров запасу.
— Кстати, Рей… — Сурик замялся, теребя край рубахи. — Я тут спрашивал у лесорубов… Они же могут нам продать дрова, чтобы тебе не мотаться. Ты извини, если я полез не в своё дело, просто поинтересовался у них, и всё!
А ведь и правда, деньги-то у меня есть, и вполне приличная сумма. На что их ещё тратить, если не на инструмент, еду и ускорение работы? Ходить за дровами в лес на самом деле слишком далеко, утомительно и не особо полезно, разве что в качестве прогулки, но на прогулки у меня сейчас нет ни времени, ни желания. Тем более Сурик уточнил, что дрова можно купить по сносной цене, около куба или полутора за пять медяков, привезут, свалят где покажешь, и не придётся носиться с тачкой по лесу в несколько заходов. За пять медяков? Да это же просто подарок, учитывая, сколько часов я на эти самые дрова тратил раньше.
— Молодец, что узнал, — выудил из кармана монеты и отсчитал нужную сумму. — Договаривайся на два куба, пусть везут сюда. И по дороге загляни к Ольду, спроси, нет ли у него обрезков, которые ему без надобности. У плотника такого добра всегда навалом, а нам любая деревяшка пригодится.
Сурик сгрёб монеты, просиял, подскочил и убежал, как обычно, не дослушав до конца. Энергии в этом мальчишке как в паровом котле под давлением, и расходуется она строго в одном направлении, вперёд и на максимальной скорости.
Ну а я, раз уж так получилось, что появилось свободное время, а Основа полнёхонька, пойду и займусь кое-чем важным. Разрушение висит на восемнадцати процентах и продвигается со скоростью улитки, которая задумалась о смысле жизни. Не зря мостки к железной роще строил, пора ими воспользоваться по назначению. Подхватил топор, кинул лопату в тачку на всякий случай и зашагал в лес.
Сидел во дворе, привалившись спиной к стене дома, и смотрел перед собой пустым остекленевшим взглядом. Мысли есть, а силы на них кончились. Ноги гудели, руки гудели, в голове тоже что-то гудело, но уже тише, потому что даже гудение требует энергии, а с энергией сейчас напряжённо.
[Основа: 1/15]
[Путь Разрушения I: 18 % → 23 %]
Пять процентов за один заход, между прочим. Четыре дерева повалено, одно из которых стояло чуть глубже в рощице, в метре от мостков, и оказалось заметно толще остальных. Настоящее сражение, по-другому не назовёшь, рубился так, словно деревья нападают, хотя в этом есть изрядная доля правды. При каждом ударе сверху летели листья, острые, как лезвия, и к концу работы на плетёной крыше из лиственничных корней скопилась целая гора, да и по бокам от мостков листвы хватало.
С толстым стволом пришлось повозиться отдельно, потому что обычного усиленного удара не хватало, ствол пружинил и звенел, как натянутая струна, и в какой-то момент перестал тратить Основу на каждый замах и попробовал доламывать по-другому. Подрубил немного, затем забросил петлю на верхние ветки и при помощи веревки смог все же подтянуть дерево и согнуть его на девятносто градусов.
После чего бегал и перегибал ствол в месте надруба туда-обратно, как проволоку, пока волокна не начинали лопаться с глухим треском. Руки после такого немеют до локтей, и плечи завтра напомнят о себе при каждом движении, но зато расход Основы на одно дерево сократился почти вдвое. Прогресс, если не считать ощущения, будто меня пропустили через каменную мельницу.
На месте угольной ямы возвышалась гора нарубленных поленьев. Железные стволы, разделённые на удобные куски, лежали плотными рядами и поблёскивали тусклым металлическим отливом на срезах. Четыре дерева в поленьях выглядят куда внушительнее, чем четыре дерева в стволах, и от этой картины на душе теплело даже при полном отсутствии сил на какие-либо эмоции.
Осталось обложить их обычными дровами, которые лесорубы привезли и свалили горой между горнами, загерметизировать яму и поджечь. Завтра тут будут лежать две-три полных тачки железного угля, и Борн получит столько топлива, что забудет про своих горе-углежогов минимум на неделю.
Сурик тем временем мельтешил между горнами с охапками дров и вёдрами воды как муравей, которому поручили снабжение целого муравейника. Парень давно распалил оба горна и справлялся без моего участия, что, учитывая моё нынешнее состояние, было единственным разумным решением. В старом горне по отлаженной технологии шёл обжиг черепицы, Сурик уже мог вести его с закрытыми глазами, хотя закрывать глаза рядом с огнём я бы ему не рекомендовал.