Путь Строителя. Книга 3-8 (СИ)

— Сурик, ты понимаешь, что мы нашли? — не удержался и повернулся к мальчишке, который стоял рядом и смотрел на мою реакцию с осторожным непониманием.

— Эмм… Камни? — уточнил он, явно не разделяя восторга.

— Это известняк! — воскликнул я, — Известь нужна для раствора, для побелки, для обмазки стен, для всего на свете. А раньше я собирал ракушки, и их вечно не хватало.

— А, ну тогда хорошо, — Сурик кивнул с вежливым энтузиазмом, и по лицу было ясно, что ценность находки до него дойдёт позже, когда я заставлю его таскать эти камни в тачке.

Но это потом. Сейчас куда больше порадовало другое. По дну реки у самого берега виднелся ракушняк, целые колонии раковин, облепивших валуны и коряги. А где ракушняк, там сом. Усатый любит такие места, копается на дне, жрёт моллюсков и вообще чувствует себя как дома. Лучшего места для верши не придумаешь.

Раскидали ловушки тут же, у самого ракушечника, напихав внутрь червей, присыпав входы илом и придавив камнями, чтобы течение не сволокло. Три верши в ряд, на расстоянии десяти шагов друг от друга, и если хоть в одну заберётся сом, ужин будет царским.

И всё вроде бы идет прекрасно, столько открытий за сегодня, столько полезного сделано. Завтра вытащим черепицу из горнов, установим с Хоргом на кровлю третьей вышки и можно будет переходить к последней…

— Рей? Это что? — испуганно пробормотал Сурик, глядя в сторону моста.

— Да вот и самому интересно… — протянул я, тоже присматриваясь к приближающемуся облаку пыли. Земля под ногами едва заметно подрагивала, а гул стремительно приближался.

Вскоре облако пыли приблизилось достаточно, чтобы мы смогли разглядеть отряд из тридцати всадников. Скакуны неслись галопом, чеканя копытами и взрывая пыль, а облаченные в сталь наездники то и дело подгоняли их. Не остановились даже на мосту, причем по дороге навстречу тащился мужик с груженой телегой, так его чуть не снесли, лишь в последний момент успели обогнуть и кто-то из воинов стегнул плетью по спине в назидание.

Отряд промчался в сторону деревню, а мы еще некоторое время стояли с Суриком и смотрели вслед всадникам. Но вскоре я все же пришел в себя и встряхнул головой.

— Бежим. — коротко бросил Сурику и со всех ног припустил по берегу, ведь появление такого отряда явно не сулит ничего хорошего.

Путь обратно занял, пожалуй, втрое меньше, чем туда. Усиленные Основой ноги с легкостью переносили тело через овраги, кустарник хлестал по лицу, иногда просто спрыгивал в воду и бежал по мелководью, чтобы не бороться с густой растительностью. Что удивительно, Сурик почти не отставал. Да, спотыкался периодически, падал, царапался об кусты, разок растянулся плашмя и упал в воду, запутавшись ногами в водорослях, но каждый раз подскакивал и мчался дальше.

В голове все это время крутились самые разные мысли, ведь ради чего такой отряд всадников может мчаться в наше захолустье? Может, это нападение? Ворота, да и частокол не выдержат даже одного хорошего удара, а стражники, скажем так, выглядят далеко не так внушительно, как эти бойцы. Нет, вряд ли нападение, ведь взгляд уловил гербы на доспехах всадников, и они вроде как служат местному лорду. Вот только и на посыльных эти люди не похожи совершенно. Так ради чего всё?

Мы промчались по берегу, шмыгнули в дыру в частоколе, и вот уже спустя буквально минуту прибежали на площадь. За это время там уже собрались, пожалуй, вообще все жители и смотрели они в сторону дома старосты. Именно там остановился отряд, и один из всадников уже спешился, подошел к старосте и некоторое время стоил, глядя ему в глаза.

— Ты что, собака деревенская, решил нарушить прямой приказ лорда? — тихо прорычал он, но голос его разнесся по всем, даже самым дальним уголкам деревни. — Еще и посмел свое нытье лорду отправить? — воин вырвал из сумки и смял какую-то бумажку.

— Объяснитесь. — староста не стал терять лицо и смотрел на разъяренного воина совершенно холодно. — Не понимаю, о чем вы говорите. Я исполняю приказ лорда полностью и в соответствии с каждым его пунктом.

— А это тогда что? — взревел тот, снова начав трясти смятой бумажкой, — Чего ты там написал?

Мужик кричал все громче, явно вкладывая Основу в каждое свое слово, а староста пока просто стоял и смотрел на него молча. Хотя разок мне показалось, что по его лицу пробежала тень сомнений, но он быстро взял себя в руки и вернул беспристрастный вид.

— Сурик, — тихо толкнул замершего с открытым ртом помощника, — Чего завис? Иди, дрова подкладывай. Чувствую, скоро горны придется освободить, не до черепицы будет…

Перевел взгляд и даже слегка удивился. А чего этот утырок Ренхольд так лыбится?

Путь Строителя 4

Глава 1

Ренхольд стоял в задних рядах и считал всадников. Тридцать голов, не меньше, все в полном облачении, с гербами лорда Рагдара на нагрудниках, и лошади загнаны до такого состояния, что бока у них ходили ходуном, а с удил свисала серая пена. Кто‑то гнал этих людей сюда так, словно от скорости зависела чья‑то жизнь, и это одновременно настораживало и обнадёживало.

Настораживало, потому что строительных инспекторов среди прибывших не наблюдалось. Ренхольд знал каждого из них в лицо, и ни одно знакомое рыло из‑за кольчужных воротников не торчало. Ни Игвар, ни кто‑либо из его помощников, ни даже какой‑нибудь мелкий писарь с реестром и чернильницей. Вместо них тридцать конных бойцов, вооружённых до зубов и явно не расположенных к мирной инспекции кровельных материалов.

Обнадёживало же совсем другое. Во главе отряда держался человек, которого Ренхольд узнал сразу, ещё до того, как тот спешился. Широкоплечий, с тяжёлой квадратной челюстью и бритым черепом, изрезанным шрамами, будто по нему прошлись тупым ножом. Кральд, правая рука лорда Рагдара, его личный порученец, решальщик и, если верить городским слухам, палач в одном лице. Человек, при виде которого городские чиновники бледнеют, а деревенские старосты начинают заикаться.

Ренхольд встречался с ним дважды. Первый раз в канцелярии, когда оформлял разрешение на подряд в северном крыле, и Кральд подписывал бумаги от имени лорда, не читая и не вникая, потому что вникать в бумажную работу ниже его достоинства. Второй раз на приёме у городского магистрата, где Кральд маячил за спиной лорда и молча буравил взглядом каждого, кто приближался.

Глаза у него маленькие, глубоко посаженные, с тяжёлыми надбровными дугами, и смотрят так, будто заранее прикидывают, в какую яму закопать собеседника. Нос перебит как минимум дважды и сросся криво, отчего профиль напоминает помятый кулак. Голос низкий, рычащий, из тех голосов, что слышно в конце улицы даже когда обладатель говорит шёпотом.

Кральд не инспектор. Кральд не проверяет стыки и не считает столбы, он приезжает, когда лорд хочет, чтобы кто‑то получил по голове, причём быстро, громко и при свидетелях.

И вот теперь Кральд стоял перед старостой и орал так, что вздрагивали ставни на ближайших домах, а деревенские жались к заборам, будто ожидали, что сейчас кого‑то начнут бить. Письмо, скомканное в кулаке, мелькало перед лицом старосты, и каждое слово Кральда падало в тишину площади, как камень в колодец.

Ренхольд позволил себе улыбку, маленькую и аккуратную, спрятанную за ладонью, которой он якобы почёсывал подбородок. Всё складывается куда лучше, чем он рассчитывал.

Инспектора нет, и делиться с ним не придётся, а это уже экономия, которая греет сердце не хуже доброго камина. Кральд разберётся с проблемой на месте, без бумажной волокиты и без необходимости подмасливать проверяющего. Разнесёт всё в пух и прах, как делает всегда, надаёт по шее старосте за отклонения от проекта, за нецелевое расходование, за допуск к работам какого‑то бродяги без квалификации. Может и выгонит старого упрямца с должности, а если выгонит, то кого назначит вместо него?