Поднёс горшочек ближе к глазам, покрутил, посмотрел на свет. Жидкость густая, почти чёрная, с бурым отливом и маслянистой плёнкой по краям. Пахнет иначе, чем берёзовый, резче и с какой‑то горьковатой ноткой, похожей на запах железной окалины, и это уже любопытно.
А что, если потратить ещё единичку? Всё‑таки такой дёготь штука необычная, и хочется знать, что именно мне досталось, а то вдруг это просто дурно пахнущая бесполезная жижа, которая годится только на то, чтобы отпугивать комаров и соседей.
[Анализ материала…]
[Анализ завершён]
[Объект: дёготь (пиролизат железного дерева)]
[Качество: хорошее]
[Особенности: повышенная адгезия к любым поверхностям; повышает пластичность и ударную вязкость материалов при пропитке или добавлении]
[Содержание Основы: остаточное(малое)]
[Основа: 13/15 → 12/15]
Несколько секунд я просто стоял и смотрел на строчки перед глазами, потому что последняя особенность заставила перечитать себя дважды. Повышает пластичность и ударную вязкость материалов? Не конкретного материала, а материалов, во множественном числе, при пропитке или добавлении.
Так это же пластификатор! Настоящий, полноценный пластификатор, о существовании которого в этом мире я даже не мечтал, а многие пока даже не догадываются. В прошлой жизни за подобную добавку к бетону платили серьёзные деньги, целые заводы работали на производство этой химии, а тут она сама натекла в глиняный горшочек из угольной ямы.
Известковый раствор сам по себе хрупкий, это его главная беда. Затвердел, встал, держит нагрузку сверху, но стоит ударить сбоку, и по шву пойдут трещины. Ну, если сильно ударить, разумеется.
Мороз его тоже не жалует, вода проникает в поры, замерзает, расширяется, и за пару зим плохо защищенный шов может превратиться в труху. Для обычного дома это терпимо, подмазал и забыл, но для оборонительной башни, по которой будут бить лесные твари, а может и практики, хрупкие швы между кирпичами могут привести к катастрофе.
А теперь представим тот же раствор, но с парой капель железного дёгтя в замесе. Шов перестаёт быть хрупким и начинает работать иначе, при ударе не раскалывается, а чуть деформируется и держит. Как металл, собственно, что логично, учитывая происхождение дёгтя. Железное дерево само по себе сочетает свойства древесины и металла, тяжелое, звенит при ударе, но не крошится, уголь из него тоже плотный. Выходит, дёготь несет в себе ту же природу и передает ее всему, во что его добавляют.
И ведь это не только раствор… Пропитать дёгтем деревянные конструкции, и они станут прочнее на излом. Кожу обработать, и она перестанет рваться от натяжения. Даже верёвки, если вымочить, могут приобрести упругость, которой у обычной пеньки отродясь не было. Триста граммов, конечно, на всё это не хватит, но вторая яма тоже ещё не раскопана, и там должна быть своя порция. А потом ещё закладки, и ещё, и со временем наберётся достаточно, чтобы как минимум замешать раствор для самых важных участков кладки, тех, где нагрузка будет максимальной.
Правда, возникает вопрос дозировки. Сколько именно добавлять в замес, чтобы свойства проявились, но раствор при этом не превратился во что‑нибудь непотребное? Слишком мало, и эффект будет нулевой. Слишком много, и раствор может вообще не схватиться, или схватиться неправильно, или приобрести запах, от которого каменщики разбегутся и будут правы. Нужны опыты, маленькие замесы в разных пропорциях, и времени на них как обычно нет, но выкроить придётся, потому что эта находка слишком ценная, чтобы применять её наугад.
Выбрался из ямы, поставил горшочек с дёгтем в тень под навес, рядом с кирпичами. А вот и подмастерья кузнеца пожаловали. Как раз можно отгрузить им уголь, а самому со спокойной совестью идти в лес, к ручью. Надо что ли имя дать этому глиняному обормоту, если опять ко мне полезет…
Глава 10
Подмастерья кузнеца все‑таки ребята расторопные, тут ничего не скажешь. Местами даже слишком…
Пока я возился с горшочком дёгтя и любовался результатами анализа, они уже успели забраться в яму и вовсю орудовали лопатами, перебрасывая чёрные куски угля на телегу. Кстати, полноценную телегу, как в прошлый раз, что удивительно. Учитывая, что дороги к моему участку за частоколом нет и в ближайшее время не предвидится, а единственный путь с телегой лежит в обход всего частокола через северные ворота, подвиг этот заслуживал если не памятника, то хотя бы уважительного кивка. Что я, собственно, и сделал.
Правда, кивок остался незамеченным, потому что оба подмастерья были заняты куда более важным делом, а именно попыткой уместить на телеге как можно больше угля, укладывая его слоями и утрамбовывая с невероятным энтузиазмом. Хотя телега и так большая, на нее бы при желании влезло содержимое сразу двух ям и еще сверху можно чего‑нибудь полезного накидать.
– Эй, вы там не наглейте! – не выдержал я, когда чёрная горка на телеге начала подозрительно напоминать курган. – Договорились же, что половину из ямы вам!
– Ну так здесь и есть половина… – начал оправдываться первый подмастерье, не прекращая при этом подгребать уголь лопатой.
– Половина была ещё две лопаты назад, – я пригрозил пальцем и подошёл ближе. Яма выглядела заметно опустошённой, куда больше, чем следовало бы при честном дележе. – Всё, набрали, идите уже. Мне и самому уголь нужен!
На самом деле мне хватило бы угля и из одной ямы, но полторы ямы лучше, чем одна, а считать чужие лопаты занятие неблагодарное. Просто надоело наблюдать, как они выстраивают на своей телеге угольную пирамиду, да и Борну куда столько? Совсем расслабится, не будет считать мой уголь дефицитным товаром, перестанет ценить.
Но в любом случае, за телегу им отдельное спасибо, без шуток. Дорогу от северных ворот до моего участка кто‑то ведь должен протаптывать, а то все как ходили через дыру в частоколе на речку, так и ходят, и я в том числе. Дыра узкая, тачка едва пролезает, а про телегу и говорить нечего. Так что каждая поездка в обход, пусть и длинная, понемногу накатывает новую колею. А там, глядишь, со временем и нормальная дорога образуется. Хотя, если рассуждать здраво, проще сделать ещё одни ворота, южные, и вывести их прямо к участку. Но это уже к старосте, и не сегодня.
В общем, подмастерья нагрузились, натужно развернули телегу и покатили обратно, оставляя за собой россыпь мелких угольков на примятой траве. Можно было бы собрать, но мелочиться не стану, у второй ямы ещё своя порция лежит, и до неё руки дойдут позже. А пока все заняты делом, у каждого есть занятие, и по идее можно немного передохнуть.
Ха! Ага, как же. Отдыхать в моём случае даже звучит смешно. Так что собрался быстро: взял лопату, ведро, нож, сунул топор за пояс, хотя ходить с ним так не слишком удобно, рукоятка упирается в бедро и при каждом шаге норовит сползти. Но в лес без топора не пойду, голем там или не голем, а привычка дороже комфорта.
По дороге к лесу встретил целую процессию ребят моего возраста. Лица смутно знакомые, все из деревенских, и раньше каждая такая встреча заканчивалась одинаково. Кто‑нибудь обязательно бросал вслед обидное словцо, кто‑нибудь ухмылялся, а самые смелые толкали плечом, будто случайно.
Но сейчас вся компания прошла мимо молча, не поднимая глаз и не замедляя шага. Куда больше их занимало железное бревно, которое они вчетвером волокли по тропе, пыхтя и переругиваясь вполголоса. Тобас, видимо, приказал тащить к моему участку, и приказ этот обсуждению не подлежал. Бревно, кстати, выглядело внушительно, значительно толще чем те, которые Тобас рубил раньше, и я мысленно одобрил выбор. Неплохой экземпляр, уже не молодой росток, а серьезное железное дерево. Такое даже ржаветь будет не так, если верить словам Ольда.