[Основа: 7/15 → 6/15]
Лапа повисла на тонкой перемычке из глины, и я почувствовал, как перемычка поддаётся, тянется, но никак не рвётся. Ещё единичка, и сверкающее лезвие разрезало эту нить, окончательно отделив колотушку от тела.
[Основа: 6/15 → 5/15]
Обиделся ли голем? Никак не отреагировал, отпрыгнул в сторону и замер. Я воспользовался заминкой, подхватил отрубленную лапу и метнул её подальше в лес, чтобы не дотянулся, после чего перехватил лопату поудобнее и приготовился продолжить.
[Путь Разрушения I: 24% → 29%]
Пять процентов за одну отрубленную конечность? В прошлый раз за удар топором получил два, и тогда это казалось щедрым подарком. А тут целых пять, и если подумать, объяснение напрашивается. Топором я ударил вскользь, не довёл удар до конца, и голем почти не пострадал. Сейчас же лопата отсекла конечность полностью, три полноценных удара с вложением Основы, осмысленное разрушение от начала и до результата. Путь считает не количество ударов, а степень разрушения, и лапа, отделённая от тела и улетевшая в кусты, это куда серьёзнее царапины на плече.
Но радоваться рано, потому что голем вырвал из берега кусок глины, приложил к обрубку, и прямо на моих глазах начала формироваться новая лапа. Десять секунд, вот сколько ему нужно, чтобы полностью восстановить отрубленную конечность. Глина наползала, уплотнялась, обретала форму, и через десять секунд колотушка выглядела как новенькая, разве что чуть светлее остального тела.
Заглянул в запас и прикинул расклад. Пять единиц, и тратить их впустую нельзя, надо всегда оставлять резерв на побег. Но новая лапа наверняка слабее старой, и если ударить сейчас, пока глина не набрала плотности…
Голем не стал ждать, пока я закончу размышлять, и бросился в атаку. Отпрыгнул назад, занёс лопату и вложил ещё единичку в удар.
[Основа: 5/15 → 4/15]
Лезвие вошло в новую лапу, но совсем неглубоко, на пару сантиметров, не больше. Новая конечность оказалась плотнее, чем я рассчитывал, и вырвать лопату обратно удалось с трудом. А спустя мгновение другая рука сбила меня с ног. Удар пришёлся по бедру, и я кубарем покатился по мелководью, глотая воду и пытаясь не выпустить лопату из пальцев. Лишь в последний момент откатился в сторону, иначе меня бы попросту раздавило.
[Основа: 4/15 → 3/15]
Импульс в ноги, ещё один!
[Основа: 3/15 → 2/15]
В два прыжка вылетел из ручья на берег, подхватил отрубленную лапу голема, которая валялась в траве, и побежал. Не героически отступил, не совершил тактический манёвр, а развернулся и побежал со всех ног, прижимая к груди тяжёлую скользкую от воды глиняную колотушку.
Ведро! Осталось в ручье, валяется где‑то между камней, и я про него напрочь забыл. Обидно, но возвращаться за ним сейчас равносильно попытке выхватить у голодной собаки кость, пока она жуёт вторую.
Сзади трещали ветки, и треск этот звучал куда увереннее, чем в первую нашу встречу. Подрос, окреп, обнаглел. Но метров через пятьдесят треск затих, потом послышался тяжёлый всплеск, и я понял, что голем вернулся к ручью. Далеко от источника глины он уходить по‑прежнему не хочет. Без своего ручья ему неоткуда восстанавливаться, и эту слабость я запомню.
Остановился, отдышался, посмотрел на глиняную лапу в руках. Тяжёлая, килограмма три, а может и все пять, с неровной поверхностью и странноватой внутренней структурой, если присмотреться, можно увидеть, как внутри глины переплетаются тонкие прожилки, чуть светлее основной массы. Основа? Может быть, а может так и выглядит глина голема, пропитанная энергией до самых краёв. В любом случае, материал для анализа добыт, и когда Основа восстановится, первым делом пропущу через этот кусок энергию и узнаю, с чем имею дело.
Ничего, глиняный обормот, мы ещё встретимся. Пойду лучше бетон пока залью, а там, глядишь, завтра с полным запасом подойдём к разговору иначе. И теперь уже как‑то не тянет на гуманность по отношению к големам.
До участка добрался без приключений, если не считать приключением необходимость тащить через лес пятикилограммовую глиняную колотушку, от которой руки затекли ещё на полпути. Всё‑таки без Основы жить вообще такое себе удовольствие… Когда она есть – как‑то этого не замечаешь, а стоит ей закончиться, и всё, двигаться уже не так приятно.
Так что глиняный комок то и дело перехватывал из руки в руку, прижимал к животу, пристраивал на плечо, но удобного положения так и не нашёл, потому что удобных положений для переноски оторванных конечностей глиняных монстров в природе не предусмотрено.
Зато единственное желание оформилось чётко и бесповоротно: добраться до навеса, сесть, отдышаться и наконец пропустить через этот кусок Основу. Ну ладно, Основы сейчас две единицы, для опытов и полоценного анализа маловато, но хотя бы рассмотреть повнимательнее, прикинуть структуру на глаз, а вечером, когда запас подрастёт, уже нормально изучить.
Вот только это мои планы, и оказалось, что они не очень‑то и совпадают с реальностью.
– Где ошиваешься, поганец мелкий⁈ – Хорг стоял посреди площадки, упёршись кулаками в бока, и лицо его не предвещало ни одного доброго слова. – Я что, ждать тебя должен? Идём камень лить!
Точно, камень же…
Перевёл взгляд с глиняного трофея на Хорга. Лапа молчала, а вот Хорг молчать явно не собирался.
Так что в итоге глиняный комок отправился под навес, в дальний угол, где его никто не тронет и не растащит. Полежит, подождёт своего часа, совсем уж не пересохнет. А вот Хорг ждать не умеет вообще, и счёт пошёл на секунды, прежде чем терпение его лопнет и он начнёт выражаться так, что покраснеют даже столбы навеса.
– Отвердитель готов? – уточнил я, направляясь к нему.
– Вон, принесли черепков битых, работяги заканчивают молоть. – Хорг мотнул головой в сторону, и я проследил за его взглядом.
У дальнего края площадки на расстеленной тряпице сидели двое подсобников и сосредоточенно лупили молотками по битым черепкам, разложенным на плоских камнях. Метод, прямо скажем, не самый производительный: замахнулся, ударил, собрал осколки, снова замахнулся. Но судя по горке рыжеватой пыли, скопившейся на тряпице, сидели они тут давно и намолотили вполне прилично, на несколько пробных замесов хватит.
– Ладно, пойдём известь доставать, будем работать.
– Пожри сначала, – неожиданно буркнул Хорг.
Я даже остановился от удивления. Впрочем, «смягчился» не совсем верное слово. Скорее приказал, как приказывают лошади встать в стойло, потому что без сытой лошади завтра пахать некому. Но ведь и правда, за всеми этими событиями я совершенно забыл, что желудок свернулся в трубочку и сожрал сам себя. Последний раз ел еще вчера, и с тех пор успел обойти полдеревни, подраться с глиняным чудовищем, потерять ведро и пробежать через лес с оторванной конечностью наперевес.
На камне у костра лежал кусок мяса, подрумяненный и ещё тёплый, рядом глиняная миска с крупой, рассыпчатой, мелкой, с лёгким ореховым запахом. Спасибо Сурику и его матери, готовить она определённо умеет, и каждый раз я убеждаюсь в этом заново. Достал из кармана свёрток с перцем, развернул, присыпал мясо щепоткой, и мир наполнился совершенно новыми красками. Забылся на какое‑то время, жевал, закрывал глаза и думал только о том, как несправедливо устроена жизнь, в которой хорошая еда заканчивается быстрее, чем плохие новости.
– Долго жрать будешь? – раздался над ухом голос Хорга. Здоровяк нависал надо мной, и по выражению лица было ясно, что перерыв на обед он считает личным оскорблением. – Я тебе тут посмакую сейчас! Тебя вообще‑то люди ждут!
– Какие люди? – я поднял голову, не успев дожевать.
– Важные! – буркнул Хорг, и по его тону было понятно, что уточнений не последует. – Всё, бегом!
Доел в три укуса, запил водой из ковша и поднялся. Ну что ж, камень так камень. Если результат устроит, можно будет выдохнуть и двигаться дальше, а если нет, то хотя бы поймём, что именно пошло не так и в какую сторону крутить. В любом случае, заливка потребует Основы и времени, но если раствор схватится как надо, запас восстановится за счет результата, и можно будет спокойно заняться глиняной лапой.