Гиппогриф спустился довольно низко, и я насторожился. Астранаар всегда был весьма неплохо защищен, нападение на город также осложняло окружение его озером. Каждый третий эльф здесь мог прекрасно обращаться с оружием, поэтому охрана была на высшем уровне. Но сейчас я не увидел ни всадников гиппогрифов, кружащих над городом, ни патрулирующих охотниц. Спустившись ниже, я увидел, что в центре наспех был воздвигнут деревянный столб, на котором висела огромная надпись, таких размеров, чтобы уж точно никто не смог пройти мимо. Она гласило следующее: "В Ущелье Песни Войны требуются добровольцы для сражения во имя сохранения безопасности наших священных земель". Подпись под ним гласила, что сама Раэна Волкопас, главный страж Астранаара, вызвалась вести своих воинов на битву. Судя по тому, что город был слишком пуст и тих, я сделал вывод, что на просьбу откликнулись практически все, кто мог держать оружие в руках или оказывать другую помощь воинам. Поэтому, натянув поводья гиппогрифа, я не дал ему опуститься на привычную для него поляну, а направил прямо к Заставе Среброкрылых, которая находилась прямо у тропы, ведущей в Ущелье Песни Войны. Гиппогриф укоризненно каркнул в ответ на мои действия, но послушно направился в указанном направлении…
Заставу Среброкрылых я нашел очень быстро. Охрана этого места была вдвое сокращена для повышения количества бойцов в самом ущелье. Без лишних предосторожностей две эльфийские охотницы, стоящие на входе, попросили меня отпустить гиппогрифа и последовать в указанном направлении.
- Отбился от своих, брат эльф? - только и поинтересовалась одна из охотниц. В ответ я промычал что-то невнятное и направился туда, куда указали эльфийки. Вскоре я достиг нужного места...
Ущелье Песни Войны представляло собой глубокую горную долину с отвесными склонами, которая, казалось, была мастерски поделена пополам. При этом две половины резко контрастировали между собой. Одна из них, сродни Ашенвальскому лесу, покрыта изумрудной травой, густыми деревьями. Воздух здесь был свежим, витало ощущение необыкновенного спокойствия, как и в любой другой части эльфийских земель. Вторая половина была выжженной солнцем пустыней, воздух был жарким и сухим, эта часть ущелья напоминала земли Дуротара. Именно здесь во времена войны с Архимондом и его полчищами, орки, ничего не зная об эльфах, вырубили большую лесную территорию, подготавливая необходимое количество древесины для ведения войны. Тень деревьев и эльфийская магия природы больше не защищала ту часть ущелья, и она превратилась в жаркую степь. Горные склоны по бокам напоминали выжженные скалы, в то время как на эльфийской территории они были покрыты прекрасными растениями и травами. Друг напротив друга располагались укрепленные базы эльфов и орков. Эльфийская крепость напоминала любое другое поселение эльфов Астранаара, с той разницей, что была высокой и прекрасно защищенной. Ордынская же - грубо вытесана из древесины и камней, обнесена частоколом, с устрашающего вида рогатыми башнями. В более мирное время базы не пустовали, всегда охраняемые своими воинами. Но сейчас, когда готовилась битва, в них было столько бойцов враждующих сторон, что можно заполнить все пространство ущелья, сойдясь в смертельной схватке...
Пожалуй, благоразумнее эльфам, которые сражались здесь как обороняющаяся сторона, было бы укрепиться на своей базе и отражать атаки врагов. Как учили воеводы Штормграда, в случае нападения на укрепленный объект необходимо втрое превосходить обороняющихся по численности чтобы рассчитывать на победу. Таким образом, можно было защищаться, неся гораздо меньшие потери. Но эльфы, для которых единение с природой было превыше всего, не могли допустить, чтобы ордынская территория ущелья расширялась и, завидев выдвинувшийся отряд орков, который был готов вырубать новые лесные массивы, главнокомандующий эльфийских войск приказал выдвинуть отряд защитников. К моему прибытию первая схватка уже началась...
Эльфийские военачальники практически закончили формирование второго отряд, который будет пущен в бой в случае поражения первого или поступления подкрепления со стороны орков. Я занял место на возвышенности эльфийских укреплений, чтобы можно было лучше разглядеть бой. На меня пока никто не обращал внимания…
Сражение проходило между небольшими отрядами противоборствующих сторон, но бой был жесток. Грациозные эльфы, словно кружась в танце, атаковали огромных, по большей части неповоротливых, но обладающих невероятной силой ордынцев. К своему удивлению, даже в этом бою я заметил, что среди ордынских вояк помимо орков, троллей, и тауренов, сражались живые мертвецы – порождения темной магии Плети. Я отметил одного из них, стоящего за спинами соратников и шепчущего заклинания. Мой зоркий глаз позволил разглядеть, что после каждого заклинания его цели мгновенно теряли контроль над собой и извивались от острой боли. Проклятия не убивали мгновенно, чародей не выпускал потоков огня или темных магических вспышек, но жертвы испытывали страшные муки. Не в силах продолжать бой, они падали на землю и, наверняка, желали лишь, чтобы это прекратилось. Я тут же почувствовал непреодолимое желание оказаться там, на поле боя, и спасти несчастных воинов, попавших под проклятия. Но следующая сцена заставила меня еще более заворожено следить за битвой, а точнее на одну ее участницу.