- Я видела тебя в бою, - молвила Глея, - и скажу, зная, что рядом такой целитель, я чувствовала себя как никогда уверенной. Впрочем, тебе так и не пришлось применять свои чары ко мне, - немного самодовольно добавила она.
- Хотел бы я посмотреть на врага, который смог бы добраться до тебя, - ответил я взаимностью на добрые слова охотницы.
За разговорами мы не заметили, как оказались у входа в крепость. Радостные эльфы, которые не принимали участия в сражении, с почетом встречали прибывших воинов. У входа Элрон принял свой природный облик, и теперь мне пришлось помогать ему тащить орка, который оказался невероятно тяжелым. "Чем их кормят", - пыхтела Глея, стараясь чем-нибудь помочь нам с Элроном. Тут же рядом с нами оказался один из главнокомандующих эльфийских войск, и шепнул Элрону, чтобы орк был доставлен в комнату для допроса. Я слышал, как тот негромко выругался, проворчав что-то вроде: "Почему сразу не на крышу". По всей видимости, комната находилась высоко. Глея с сомнением покачала головой.
- Допрос устраивать бесполезно, - сказала она, - никогда не видела орка, который хоть слово проронил бы на допросе. Только грязные ругательства.
- Не унывай, мы взяли столько пленных, как никогда. Может и удастся выудить какую-то информацию, - Элрон был настроен более уверенно, либо просто предпочитал не ожидать худших варианты преждевременно.
С преувеличим трудом мы смогли поднять пленного орка тремя этажами выше, где и располагался просторный зал, который сейчас был предназначен для допроса.
- Дальше мне с вами не по пути, - я остановился, ведь уж точно не относился к высшим чинам этой армии.
Но Глея уверенно потянула меня за руку:
- Ты с нами, а значит, и для тебя открыт вход.
Элрон усмехнулся. Позже он объяснил, что его рассмешило. Дело в том, что Глея не обладала высоким званием в эльфийской армии. Однако всегда была настолько уверена в себе, что без спросу посещала все важнейшие собрания эльфов. Никто не возражал ей, она была так же любима и уважаема высшими эльфами, как и лучшие военачальники.
В комнате собрался весь состав командующих эльфийской армии, они заняли длинный деревянный стол вдоль одной из стен. Около другой, прочно связанные толстыми канатами, сидели пленные. Сзади от них и с обоих боков располагались воины охраны, готовые в любой момент подавить восстание пленников. Мы, наконец, смогли избавить наши плечи от огромного орка, сбросив его на пол рядом с другими заключенными. Пленный начинал приходить в себя, действие яда прекращалось. Все было готово для начала допроса...
Как и ожидала Глея, допрос длительное время не приносил никакой пользы. Орки молчали, многие делали вид, что просто не понимают всеобщего языка и тупо глядели в глаза допрашивающим. Тот самый пленник, которого пришлось тащить мне на своих плечах, выглядел испуганным, но, как и его солдаты, не отвечал на поставленные вопросы. Глея с невинными глазами предложила зверски убить несколько орков, чтобы другие были более сговорчивы. Для этого она даже предлагала свои услуги и для пущей уверенности достала из-за пазухи свой длинный изогнутый лук. Я краем глаза заметил, как огромный военачальник побледнел, его кожа сейчас приобрела светло – салатовый оттенок. Глея тем временем рассказывала присутствующим, куда она собиралась вогнать несколько стрел выбранному орку, прежде чем окончательно его добить.
- Кого бы мне выбрать, - размышляла охотница, всматриваясь по очереди в лица ордынцев. – Наверное, возьму - ка я вот этого бородатого орка, - она указала на одного из пленников. Неожиданно тот ответил гневным возгласом на всеобщем языке:
- Я ничего не скажу вам, убийцы, во имя Тралла!
Эльфы на несколько секунд потеряли дар речи.
- Кого ты назвал убийцами... - начала было Глея, уже явно не блефуя, потянувшись в колчан за стрелой. Но ее прервал один из старейшин. Я повернулся к нему и отметил для себя, что больше всего он напоминает мне вековое древо. Его кожа была темно-синего цвета, зеленые волосы, подобно густой листве, обрамляли лицо с глубоко посаженными белыми сверкающими глазами. Его одеяние, казалось, было сплетено из множества растений. Я присмотрелся и заметил, что сейчас его лицо перекосилось от гнева.