Глея старалась не упускать из виду тающего в воздухе ангела, но вскоре он совсем растворился, и даже зоркое око эльфа не могло разглядеть то крохотное облачко, которое от него осталось
- Слишком поздно, - наконец сдалась охотница и опустила голову.
Элрон подошел сзади и обнял ее за плечи, стараясь успокоить боевую подругу.
- Он погиб во имя мира на нашей земле, - проговорил друид, - мы не дадим забыть его имя. Жрец будет жить в эльфийских легендах подобно Фариону Ярость Бури и Тиренд Шепот Ветра. Я…
Но он не договорил. В небе, там, где совсем недавно окончательно исчез из виду спасительный ангел, снова засиял поток светлой магии. Сгусток энергии, больше напоминающий шаровую молнию, с огромной скоростью направлялся к земле, прямо туда, где сидели друзья. Каждый из них инстинктивно отпрянул, а светлый шар тем временем врезался в тело Жреца. На миг, эльф вспыхнул ярко-белым пламенем. Глубочайшая рана на спине на глазах изумленных друзей затянулась, и через мгновение послышался слабый стон.
Друзья не верили своим глазам. Никто и не заметил, что за их спинами мягко повалился на землю юный Лео…
Первым, отстраняя всех, к Жрецу бросился Гром.
- Возможно, ему понадобится еще целительная помощь, - бросил он через плечо, и друзья остановились. – Как ты, дружище, живой?
Жрец повернул голову к паладину, в глазах его искрилось непонимание, но лицо не было искажено никаким подобием гримасы боли.
- Что произошло? – только и вымолвил он.
- Он еще и не помнит! – наигранно раздраженно вскрикнул Ариус. – Посреди боя, значит, такой, заявляет: «Да ну вас с вашими войнами! Я создан для любви!». Достал бутылку огненной воды из таверны, выдул залпом и развалился тут, понимаешь, а мы вынуждены были без него добивать этих зеленых… - гном осекся, с опаской взглянув на Тралла, который рядом с Вол’Джином и парой выживших воинов сидел неподалеку, ожидая, пока воины Альянса закончат свои магические ритуалы.
Возможно, шутка не была верхом юмористического таланта Ариуса, но небывалое нервное напряжение сейчас вылилось в дикий хохот каждого воина. Лишь Жрец не совсем еще понимал, где находится, и был занят тем, что прислушивался к своему самочувствию. Контрастируя с лужей крови, в которой Жрец полулежал, и огромным порезом на спине, чувство внутреннего я подсказывало, что с ним все порядке.
- И все, же, друзья, кто мне объяснит, что произошло со мной? Сон и реальность так сплелись в голове, что я сейчас с трудом могу различить их…
- Это вопрос не к нам, - усмехнулся Драго, - думаю, вот этот юный шаман прольет свет на случившееся.
Драго повернулся туда, где недавно с закрытыми глазами проводил свой ритуал спасения Лео и замер. Шаман лежал на земле, не подавая никаких признаков жизни…
Неизвестно, переживал ли кто-либо в мире такое колебание эмоций, как наши герои в этот день. Все менялось настолько стремительно, чувство победы сменялось отчаянием неминуемого поражения, отчаяние - новой надеждой, горечь утраты лишь несколько мгновений назад сменила безудержная радость и осознание того, что все, наконец, благополучно закончилось. И вот снова всё ликование друзей улетучилось. Наверняка, воскрешение потребовало слишком много сил, но, увы, Лео не обладал ими. Для спасения друга он использовал всю свою жизненную энергию…
Никто не приблизился к Лео, друзья просто стояли, опустив головы, не в силах поверить в новую утрату. Глея опустилась на землю, закрыв лицо руками, Элрон все еще держал руку на ее плече и Жрец заметил, что губы его шевелятся. Возможно, он пытался целительными чарами, которыми обладал, не дать охотнице окончательно пасть духом. Драго и Гром присели рядом. Жрец все еще не мог окончательно прийти в себя и просто стоял на месте. Лишь Ариус двинулся к шаману и склонился над ним. Несколько секунд гном будто прислушивался к чему-то, затем вдруг резко повернулся и поднял руку вверх, давая понять, что хочет что-то сказать.
- Что ж, мои маленькие друзья, - голос Ариуса напоминал мудреца, прожившего на свете не один век. - Я поведаю вам страшную тайну. На самом деле искусство воскрешения подвластно лишь гномам. Это я наделил шамана силой вернуть Жреца к жизни, чтобы передать хотя бы частичку славы этому юному дренеи. Но я не знал, что он не справится, - Ариус с горечью вздохнул. – Теперь мой долг вернуть к жизни этого славного юнца.