Наверняка вирус в твоей голове говорит, что это утопия. Что все будут равны, что это коммунизм, что мы в нём уже были и ничем хорошим это не закончилось. Коммунизма не было. Коммунизм был для большинства. Красивая сказка, которую придумал этот вирус. И последние станут первыми, а первые последними. Так было удобнее объединиться дерьму против слитка золота. Так было удобнее делать всё чужими руками, тихонько посмеиваясь в сторонке. Эту идею придумали лишь для того, чтобы совершить государственный переворот, но в жизнь не воплотили. В жизнь воплотили её фантом. Пока одни снимали сливки, другие думали, что они делают что-то большое и важное ДЛЯ СТРАНЫ. Правительственная верхушка лишь забыла уточнить, что страна это они. А люди как были для них отбросами общества, холопами, быдлом, дойными коровами, так и остались. Пастбища стали повольготнее, покрасивее. Но модель не изменилась.
Но как быть с достатком, ведь у каждого своё понятие достатка? Очень просто, у каждого есть ВРЕМЯ. Каждый сам решит, сколько времени он потратить из своей ЖИЗНИ на тот достаток, который ему нужен. Никакой всеобщей уравниловки. Речь не о количестве, а о качестве. Не будет деления на слои общества: деревянные, железные, медные, серебряные, золотые. Все будут золотыми. А количество золота будет лишь показывать, сколько лет своей жизни отдал человек за это количество. Просто постарайся осознать, купаться в роскоши будет легче лёгкого, но она никому не будет нужна. В таком обществе просто неоткуда взяться негативу в любом его виде.
Ну и наконец, пища для размышления и закончим. Предположим, у тебя есть ножовка по дереву. Ровно в середине ножовки по какой-то причине не остаётся зубьев. Что ты сделаешь? Выкинешь ножовку и пойдёшь покупать новую. Ты не пойдёшь покупать новые зубья. Из-за какой-то мелочи, из-за нескольких маленьких зубьев ты пойдёшь покупать новую ножовку. Но что было бы, если бы человек, который делает ножовку ценил зубья так же, как всё изделие целиком, всю ножовку. В равной степени ценил бы и зубья и держатель для зубьев? Он бы сделал так, чтобы можно было заменить каждый зуб по отдельности или сегмент зубьев. Он пошёл бы по пути эффективности. По пути эффективности своего труда (ему не пришлось бы каждый раз изготавливать целую ножовку, он мог бы заниматься изготовлением зубьев), эффективности чужого труда (человеку не пришлось бы каждый раз платить деньги за целую ножовку, достаточно было бы купить несколько менее дорогостоящих зубьев). Тогда ему не пришлось бы закладывать в цену амортизацию целой ножовки, и изделие, которое он делает этой ножовкой стало бы дешевле. Пекарю, который покупает это изделие не нужно было бы работать в три смены или повышать цену на кондитерские изделия, чтобы не работать в три смены. А ещё пекарю не пришлось бы закладывать в стоимость изделия ремонт своих приспособлений, которые устроены по такому же принципу. В итоге, каждый из них начинает меньше работать, но уровень жизни остаётся прежний. А дальше каждый решает для себя. Хочет больше трудиться – никто не мешает. Будет увеличивать свой уровень жизни. Но тем не менее, вопрос остаётся прежний. На что он будет тратить свою жизнь? На дорогие статусные безделушки, работать на чувство собственной значимости или он просто будет наслаждаться жизнью, потому что уровень жизни остался прежний, тот уровень, который его вполне устраивал. А количество времени, которое он теперь может посвятить себе – увеличилось. Но это станет возможным только тогда, когда каждый из нас будет равнозначимым в глобальном масштабе. Когда МЫ САМИ перестанем бороться за то, кто из нас выше и кого мы будем презирать. За то, как мы можем выделиться из толпы. Вымрет стадный инстинкт. Каждый будет единицей. И когда надо эти единицы будут собираться во что-то значимое, что сложно победить, потому что будут связаны одной целью. Как только цель достигнута снова каждый занят собой и радуется жизни.