Посмотри, на играх есть победители, на пьедестале есть три места. Это соревновательный момент. Это нормально. Один оказался выше, быстрее, сильнее других, он встаёт на первое место. Но как определить первое место среди пловца, боксёра и стрелка? То есть, нездоровая конкуренция появляется только среди коллег. Если есть чувство искажённого исключительного собственного превосходства, оно рождает желание помешать другим талантам. Стрелок, который удерживает титул 15 лет просто не желает его отдавать кому угодно. Так появляется допинг, покупные судьи, коррупция, подставы, зависть, чувство несправедливости. Чтобы с этим бороться начинается явная или неявная война. Появляются законы, а там снова коррупция, подставы, адвокаты, поиск лазеек. И каждый начинает бодаться с другим за звание лучшего. Это снова плодит мелкие армии… И так этот вирус спускается до уровня семьи. Это можно назвать самым низшим классом в иерархической лестнице этого вируса. И всё бы ничего, но закон уравнивает права мужа и жены. В 31 статье Семейного кодекса РФ именно так и сказано: муж и жена имеют равные права и обязанности. И вот здесь этот вирус даёт сбой, но всё равно продолжает работать. С одной стороны, явно здесь показать чувство собственного превосходства не получается. В качестве контраргументов идут такие термины, как абьюзинг, газлайтинг, насилие, психологическая травма. С другой стороны, вирус продолжает работать и равноправие мужа и жену не слишком-то устраивает.
С одной стороны, человеку далеко до того, чтобы появиться в списке самых богатых людей в мире, не говоря о том, чтобы стать первым в этом списке – вершина запредельного тщеславия. Будь ты директором завода, ты не президент, ты даже не его правая рука, даже не нога, даже не грязь под ногтем его мизинца на правой ноге, даже не тот, кто чистит эту грязь. С другой стороны, рядом с тобой есть человек, над которым легко можно возвыситься, но «мешает» любовь. Уже только по одной этой причине человек начинает испытывать стресс. Человеку всё равно, где проявлять свою искажённую значимость, если он заражён этим вирусом. Не осознавая этого вируса мозг человека занят решением этой ситуации. В ход идут фразы типа «ты должен/ты должна». Если мужа/жену удаётся заставить делать что-то из-под палки – эффект достигнут. Но если один наслаждается чувством собственного превосходства, то второй страдает. Второй начинает искать область жизни, где он может отыграться. Находит такую область. И теперь оба одинаково наслаждаются и страдают. И это называется компромиссом. В этой семье появляется ребёнок. Отлично, теперь есть кто-то, кто представляет из себя пустое место в рамках значимости. Но снова сбой. Любовь и вирус тщеславия несовместимы. Однако суть воспитания детей, в большинстве своём, сводится к исключительному послушанию. Только так родители могут почувствовать свою значимость. Если это не исключительное послушание, то это чувство мнимой зависимости, мол, ты ничего не сможешь без меня сделать, чтобы ты делал, если бы не я. Этих игр бессчётное множество. По этой причине родители стараются как можно дольше удерживать детей рядом с собой. Придумывают поговорки, типа «будет кому в старости подать стакан воды». Так или иначе отношения строятся на насилии. Часто очень хорошо завуалированном, часто не осознаваемом, но насилии. Отсюда и детские травмы. Редкий ребёнок может справиться с таким насилием, поэтому чаще всего они становятся «переносчиками заразы». В детском садике, в школе начинают формироваться «кланы». Один старается быть похожим на другого. Эту игру «подогревают» родители. Вот посмотри, какой Вася Пупкин/Маша Иванова замечательные. Хочешь, чтобы я к тебе относился с уважением, будь на них похожим. А ребёнок не сможет стать Васей или Машей. Вася или Маша раньше начали свой путь. В них раньше были заложены какие-то кирпичики. У них другие родители.
Давай такую аналогию. Я начал строить дом, построил первый этаж. Тебе родители говорят, посмотри, какой у Дениса дом, хочешь, чтобы мы так же восхищались тобой, как Денисом, построй такой же дом. Ты начинаешь строить. Пока ты строишь первый этаж, я уже построил второй. Но ситуация осложняется тем, что я сам не до конца понимаю, как я строю свой дом. Мне помогают родители. Я ещё слишком мал, чтобы до конца понимать этот процесс, чтобы быть в этом процессе самостоятельным. Ты приходишь к родителям и говоришь: «Я построил!» А они: «Нет, посмотри, у Дениса второй этаж, а у тебя только первый, да и первый какой-то кривой, не такой, как у Дениса». Чтобы меня догнать, тебе надо будет работать в два раза больше меня… Но допустим, ты решил работать в два раза больше меня, догнал меня. Перегнать-то ты не можешь? Рядом строится куча домов, но твоим родителям понравился мой. Только я строю его по своему собственному проекту и с помощью родителей, а ты меня копируешь. Ты даже не можешь спросить у меня почему я делаю, что и для чего, потому что я и сам до конца не понимаю. И что ты заслужишь от родителей, когда меня догонишь? «О, молодец сынок/дочка». И дальше временное затишье. Пока я не построю третий этаж или крышу. Тогда либо ты сам, чтобы дальше оставаться «молодцом» или твои родители снова покажут на меня. В какой-то момент ты устаёшь от этой игры. В какой момент? Как правило в переходном возрасте. И именно в этом возрасте «ребёнок выходит из-под контроля». Но ты пытаешься избавиться от контроля родителей. Тебе и в голову не придёт, что не только сын/дочь должны быть похожи на Васю Пупкина или Машу Иванову, но и родители должны быть в этом случае похожи на родителей Васи Пупкина или Маши Ивановой. А сам вирус уже прочно сидит в твоей голове. Вместо того, чтобы избавиться от контроля, ты сам себе придумываешь другой контроль. Ты не хочешь быть похожим на Васю Пупкина, ты хочешь быть похож на Пупку Васина. Теперь подумай вот о какой страшной вещи. Ты бросаешь недостроенный дом и начинаешь строить новый. Что-то берёшь с «прежней» стройки, но строить начинаешь НОВЫЙ дом. И опять не свой, опять похожий на чей-то. И снова ты не знаешь проекта, ты копируешь результат, ЧЕЙ-ТО результат. А как ты выбираешь, на кого ориентироваться, если ты заражён этим вирусом? Ты подсознательно смотришь на того, кем больше всех восхищаются. Родители восхищались Васей Пупкиным, все восхищаются Пупкой Васиным. Ты не будешь строить дом Миши Петечкина, потому что он восхищается Пупкой Васиным. Ты не будешь подражать подражателю. И среди кого ты добьёшься признания? Только среди тех, кто восхищается Пупкой Васиным. И только тогда, когда твой дом будет больше всего похож на его дом. В какой-то момент рядом проходит человек и говорит: «Да разве дом Пупки Васина крутой? Вот дом Миши Иванова, вот это дом». Ты идёшь посмотреть на дом Миши Иванова и видишь, что что им восхищаются в десять раз больше людей, чем Пупкой Васиным. И СНОВА БРОСАЕШЬ недостроенный дом и снова начинаешь строить НОВЫЙ дом. И этот процесс бесконечный. Но что происходит дальше. Ты строишь дом, похожий на дом Миши Иванова. У тебя получается. Ты приходишь к поклонникам Пупки Васина и говоришь: «Посмотрите, какой у меня дом!» Они смотрят и говорят, что дом Пупки Васина лучше. Лишь несколько человек «откликнутся» и скажут, что да, у тебя дом не то, что у Пупки Васина. Но восхищаться тобой они не будут. Они будут завидовать. Цель вируса достигнута. Тебе нет разницы, как ты добиваешься чувства исключительной искажённой собственной значимости. Радуются ли за тебя, завидуют ли тебе – любая эмоция ласкает твоё эго. Ты ведь не радостью поделиться пришёл. Ты пришёл похвалиться. Когда заканчивается эта игра? Когда ты выходишь из гонки? В целом никогда, но в какой-то момент ты понимаешь, что новый дом ты уже не в состоянии построить – не хватит времени, подступает старость. Это вовсе не значит, что ты успокоился. Ты просто сдаёшься. Но при этом жить в своём доме спокойно и счастливо ты не можешь. Всегда есть кто-то, чей дом лучше, который вызывает больше восхищения. Всегда есть кто-то, кто не восхищается твоим домом. Ты не первый. Может быть даже второй, но не первый. Но даже если ты построил дом, которым восхищаются все, ты не будешь испытывать покоя, ты будешь бояться, что кто-то построит дом лучше твоего и от тебя отвернётся часть твоих «поклонников» или вовсе все «поклонники». И ты снова станешь не первым. Неужели это свобода?