Святозар покраснел пристыженный братом, а тихо спросил:
— Я ведь вам не говорил про рану и боль, откуда ты про это ведаешь?
Лель вздохнул, опять провел по струнам гуслей рукой и ответил:
— Правитель, отец твой рассказал. В тот же вечер как ты набрал нас в дружину и ушел к себе в по-кои, он нас собрал в гриднице и все рассказал, и велел нам беречь тебя. А, ты так не разумно по-ступаешь, нас всех под удар подставляешь, об отце своем совсем не думаешь, словно не юноша ты, а маленький мальчишка, к жизни своей так легкомысленно относишься.
Святозар посмотрел на брата, и покрылся теперь уже буро-красными пятнами, и, почувствовав всю неразумность своего поступка, еще тише добавил, пытаясь оправдаться:
— Мне ведь тоже надо упражняться.
— Да, ты упражняйся кто ж против. Да только рядом, возле нас летай, чтобы мы тебя видели.
— Хорошо, — согласно кивнув, ответил Святозар, и, закрыв глаза, лег не в силах больше смотреть в честные и мудрые глаза брата.
" Верно, — подумал Святозар, — До чего же я легкомысен. Разве можно быть таким не осторожным. Ставить под удар другов и спокойствие отца, отца который мною так дорожит, который за меня так тревожиться".
Настроение у Святозара сразу ухудшилось, да верно от тяжелого полета заболела вдруг левая рука, и застонало сердце, наследник пощупал рубец, и, почувствовав его на прежнем месте, все же благоразумно решил вернуться во дворец. Поднявшись, он позвал дружину домой, молча сел на коня и с опущенной головой поехал обратно, всю дорогу ему было стыдно за свое поведение и хотелось, сказать другам и особенно Стояну, что-то доброе, но тяжело вздохнув, он промол-чал.
Не успели Святозар с дружинной подъехать ко дворцу и спешиться, как к нему подбежал Борщ, и взяв коня сказал ему, что его в гриднице ждет правитель, и шепотом, добавил:
— Хмурый, такой, сердитый.
Святозар отпустил свою дружину и пошел в гридницу. Открыв дверь, он вошел вовнутрь зала и увидел, как за одним из широких столов, что поставлены, были вдоль стен сидели отец, Храбр и Дубыня и что-то обсуждали. Святозар подошел ближе, а отец поднял, как правильно выразился Борщ хмурое лицо, и, указав на место рядом, велел сесть. Святозар сел и, почувствовал как внут-ри, скорее забилось сердце, словно пытаясь через кафтан выскочить. Святозар, поднял руку, по-ложил ее на грудь, и тяжело выдохнул.
Отец посмотрел на сына, и ничего не сказав, продолжил прерванный разговор:
— Ну, что, ж Храбр. Так и порешим, старшим оставим Ратибора, а вы с Дубыней подготовьтесь. Богдана, Беляна и Градислава я уже предупредил их сыновья в дружине моего сына. А теперь можете идти.
Наставники молча поднялись, при этом Храбр бросил такой недовольный взгляд на наследника, что Святозар уже опустивший было руку от груди, вновь ее, поднял, чтобы успокоить расшалив-шееся сердце, а затем развернулись, и вышли из гридницы.
Правитель повернулся и так посмотрел на Святозара, что тот решил и вообще не убирать руку от груди, он втянул голову в плечи, понимая, что отец сейчас скажет уж, что-то очень непрятное.
— Святозар, я тебе, если, четно сказать удивляюсь. И знаешь почему?
Святозар замотал головой.
— А, мне казалось, ты сразу поймешь, — правитель помолчал немного, и продолжил, — Если ты подумал, что это будет смешно, то я тебя рассторою, это не смешно. Это еще раз говорит мне, как ты неразумен, и я правильно делаю, что лишний раз не выпускаю тебя из дворца.
— Отец, я не понимаю, о чем ты? — тихо спросил Святозар правителя.
— Так, прямо-таки, и не понимаешь… Ну, что ж, мне не тяжело, я объясню. Недавно ко мне прибе-жал Тур и сказал, что когда он вместе с Храбром занимался на Ратном дворе, над ним пролетел орел, да так низко, что чуть не задел его крылом. Он очень напугался. Еще больше был встрево-жен, Храбр, он пришел следом, предположив, что может быть, это злой ведун Нук творит худое, и пытается навредить Туру. Храбр уже взял лук и хотел убить птицу, но не успел натянуть тетиву, как та высоко взлетела, — правитель замолчал, и, видя как наследник, еще ниже опустил голову, продолжил, — Я разрешил тебе изучать заговоры-обороты, чтобы ты мог большему научиться. Но я никогда не думал, что ты обратишь эти великие знания в злую шутку.
Святозар молчал, так как чувствовал, что внутри просто разрывается душа и сердце, от собствен-ной глупости, и, чтобы хоть как-то оправдаться, сказал: