— Что ж, Святозар, без сомнения ты прав, раз так чувствует твоя душа, — тихо заметил Велей.
— Почему же — этот голос не пришел к тебе на помощь, тогда в ту ночь, когда Эрих напал на тебя, — вздрогнув всем телом, спросил отец.
— Наверно потому, что это должно было случиться, потому, что это путь Святозара, — тихо заметил Велей, и вновь провел пальцами по ране, досказав, — Это, все неспроста, и верно, что-то не очень хорошое.
— Велей, что ты такое говоришь, — вдруг как-то гневно сказал правитель, — Ты же слышал моего мальчика, это ДажьБог одарил его излечением, он скоро поправится, и ему не придется ехать в страну Беловодья. А ты, говоришь, что это не хорошо. Я всегда верил, что его выздоровление находится здесь. Слава нашему великому ДажьБогу! — добавил отец и посмотрел в темное набитое звездами ночное небо.
Велей лишь отрицательно закачал головой, встал, а затем сказал Святозару:
— Заговори рану, а ты Ярил, отойдем с тобой, — и взяв все еще радостно взирающего на небо правителя за руку, поднял и отошел с ним от камня.
Святозар вновь пощупал рану и ощутил под ней гулко стучащее сердце, он прилег на землю и зашептал заговор, а дочитав до конца, почувствовал под пальцами небольшой рубец. Свет исходящий от Синь-камня, стал меркнуть и, чтобы не потерять в темноте отца и Велея, Святозар поднялся, и, отерев кровавой рубахой грудь пошел к стоящим. Подойдя ближе к неясно очерченным в темноте правителю и старцу Святозар услышал слова последнего:
— Ты, должен понять, Ярил, что сын твой не излечиться пока не побывает в стране Беловодья. ДажьБог, Святозар мне сам говорил, указал ему его путь, и противиться этому ты не можешь, ты должен быть разумным.
— А, что же произошло сегодня, разве это не излечение? — не соглашаясь со словами старца, сказал отец.
— Это не излечение, так Ярилушка не излечиваются, нельзя избавиться от раны лишь на полови-ну, если бы ДажьБог хотел излечить Святозара, то сегодня бы пропала вся рана. Ан, нет, рана пропала лишь наполовину, потому что Святозар обязательно должен пойти по предначертанному пути, должен пойти в Беловодье, излечиться, и познать свою душу, — старец замолчал, и глубокомысленно добавил, — Может именно для того, чтобы познать свою душу, ДажьБог и отправляет его туда, пойми это Ярилушка.
— Не хочу этого слышать, — тихо сказал правитель, — Слышишь Велей, я столько лет его искал, я чуть не потерял его зимой, я столько пережил, пока он болел, нет отправить его такого юного на вер-ную смерть, я не смогу никогда.
— Ах, Ярилушка, ты словно вынуждаешь Богов, на тебя как-то повлиять, как-нибудь заставить изменить свое решение. Не стоит делать этого, поверь мне. У каждого свой путь. И каждый должен по нему идти сам. И не сможешь ты, уберечь своего наследника от жизненных бед и тяжестей, не сможешь укрыть его своими руками, своей любовью. Он уже достаточно взрослый, он прошел испытания в Сумрачном лесу, вернулся с Ирий-сада, хотя мог там остаться, он создал заговор и смог победить свою боль. Нет, такие люди никогда не сдаются, не падают духом, они живут, двигаются вперед и ведут за собой людей, народы. Таких сильных и смелых людей и любят Боги. Им нашим Богам не по нраву слабые, малосильные и вечно просящие, нет от таких Боги отворачивают свои лики и совсем забывают о них.
— Я подумаю о твоих словах Велей, и приму решение, — чуть слышно ответил отец.
— Да, Ярилушка, подумай, и обязательно прими разумное решение, не противься воле Богов, — добавил Велей, а затем разглядел притихшего в темноте Святозара, и, позвав его, заметил, — Ах, вот и наш наследник дорогой пришел. Ну, как заговорил рану.
А когда Святозар приблизился и утвердительно кивнул головой, обрадовано закончил:
— Ну, что ж, мальчики мои, теперь пойдем те праздновать. Потому, что человек обязательно дол-жен радоваться и веселиться, иначе душа его погрязнет в печали, страданиях и жизненных не-взгодах, и тогда словно почернеет вся, наполнится тьмой и злом, и погибнет, сойдя в Пекло. Лишь радость и счастье, веселье и смех наполняет душу светом и добром, и тогда видя кругом необыкновенную, созданную Богами земную красоту человек становится лучше и чище, а наполненный до краев этим светом и сам дарит и раскидывает его кругом себя.